Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 107 – Мстислава Черная

Я вхожу в храм.

Не скажу, что меня тянет бить поклоны или голосить хвалебный гимн, ничего подобного, однако принять слишком спокойное, какое-то буднично-практичное отношение местных всё равно не могу.

Алтарь в центре зала, а по бокам устроены закутки, в каждом свой алтарь и сидячие места. Поставь вместо алтаря письменный стол, и получится обычная переговорная. Храм Истины расположился в центре делового квартала не просто так – здесь на алтарях заключают самые серьёзные сделки, подтверждают намерения, дают гарантии.

И несколько закутков закрыты – кто-то прямо сейчас заключает “жирную” сделку. А может и не “жирную”. Средние и даже мелкие тоже подтверждают на алтаре.

Мне переговорная не нужна. Я здесь вообще… не мышь серая, а ворона белая. Потому что я подхожу к главному алтарю в центре и опускаю на шероховатую поверхность ладонь отнюдь не для того, чтобы просить.

Чувствую себя по-дурацки, но не отступаю.

— Спасибо, – выдыхаю я.

Рядом никого, так почему бы не поблагодарить вслух? Так меня точно услышат.

Я благодарю богиню от всего сердца и искренне не жду никакого ответа. Да и какой ответ может быть? “Пожалуйста”? Как-то совершенно не по-божественному. Усмехнувшись своим мыслям, я плавно убираю руку с алтаря.

Больше мне в храме делать нечего, тем более в зале появляются два важных господина и армия секретарей, несущих папки с документами. Главный алтарь им не нужен. Удостоив меня мимолётного непонимающего взгляда, они утрамбовываются в свободный закуток, и дверь за ними сама собой закрывается. Тоже часть божественного сервиса?

Обернуться к алтарю меня заставляет лёгкий перезвон.

На главном алтаре расцветает золотистая искорка, набирает силу и отрывается от плоской поверхности камня. Я смотрю с недоумением и пытаюсь вспомнить, доводилось ли мне читать о подобном чуде. Возможно, зря я таращусь и правильнее уйти? Предчувствие нехорошее. По ступенькам храма я буквально слетаю.

— Госпожа? – удивляется извозчик, решивший меня подождать. Или решивший отдохнуть в тени раскидистых парковых деревьев.

— На вокзал, – командую я, тянусь к дверце.

Судя по возгласу извозчика, я катастрофически не успеваю. Обернувшись, я вижу, как из проёма вырывается уже не огонёк, а яркое сияние, очень похожее на то, которое я видела в день состязания. Точь-в-точь раскрываются лепестки и тянутся ко мне.

Да за что?!

В прошлый раз с лепестками удачно получилось, но Истина богиня, и рассчитывать, что мне и дальше будет везти нет никаких причин. Ох, зря я с благодарностями полезла.

Бежать я больше не пытаюсь, всё равно догонит. Поэтому свет я встречаю гордо расправив спину и высоко подняв голову. Свет не режет глаза, он мягкий и какой-то пушистый, но всё равно в его сиянии я больше не вижу окружающий мир – ни храм, ни парк, ни небо над головой. Я словно оказываюсь внутри схлопнувшего лепестки бутона и невольно вспоминаю венерину мухоловку. Вопрос в том, муха я или нет. Становится неуютно, и вдвойне неуютно, когда из сердцевины цветка выходит фигура. По очертаниям угадывается женщина.

— Давно я не слышала слов благодарности.

Чёрт-чёрт-чёрт.

Не тревожь лихо, пока оно тихо. Вот что я полезла?!

Голос исходит от всей фигуры целиком, ни малейшего намёка, что у неё есть рот или работают голосовые связки, да и голосом совершенно не живой гул назвать сложно.