Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 118 – Мстислава Черная

— Студент Лайс здесь?

— Здесь, – откликается Лайс.

Блондинка демонстративно отходит в сторону, подальше от студентов. Лайс направляется к ней. Вот теперь можно уходить, и я привычно последней забираю со стеллажа свой рюкзачок, а заодно и вещи Лайса. И остаюсь ждать его около двери, тем более ожидание и ожиданием не назвать. Не проходит и минуты, как они вежливо раскланиваются. Я пропускаю блондинку, а Лайс подходит ко мне.

— Что-то случилось? – напрягаюсь я. Лайс сам не раз повторял, что я могу лезть в его дела. Теперь я и вовсе… жена. Как-то не пришло ко мне ещё осознание, постоянно забываю о своём новом статусе.

— В исключительных случаях близким родственникам разрешено посещать академию. Вчера я отправил маме письмо, в котором сообщил… что вдовствующей герцогини-матери больше нет. Ирэн, ты не против, если я представлю тебя маме?

— С чего бы мне быть против? – пожимаю я плечами.

Давно хочу посмотреть на мать Лайса. Она, как и вдовствующая герцогиня-мать, вызывает у меня смешанные чувства. С одной стороны, по-человечески её жаль: лишилась привычного образа жизни, осталась вдовой, скатилась в глубокую нищету, к жизни вне тепличных условий абсолютно не приспособлена. С другой стороны, она взрослая женщина, которая могла бы переосмыслить свои взгляды, заняться делом, но предпочитает сидеть на шее у сына, которому ещё взрослеть и взрослеть. Ну и самое главное. Как она, мать, могла пропустить одержимость духом отчаяния?! Я не о том, что она должна была точно определить проклятие, но как не заметить, что сын не в порядке?!

Умом понимаю, что обстоятельства бывают разные, но подсознательно я женщину виню.

Она вообще задавалась вопросом откуда Лайс берёт деньги? Подозреваю, что у неё либо весь мозг как плесенью пророс махровым эгоизмом, либо вообще вместо мозга хлебушек.

Да и вообще, женщины, которые ни к чему не стремятся, вызывают у меня глубокую антипатию. Причём я не про работу или карьеру, а про личность.

Я стараюсь подавить эмоции – Лайсу будет неприятно чувствовать, как я отношусь к его матери, хотя он, уверена, сам догадывается, без подсказок по нашей связи.

В саму академию родственников не пускают. К портальному залу примыкает Большая гостиная. Я туда лишь один раз сунулась, чисто из любопытства. Этакий дворцовый интерьер, золотой декор и белая лепнина, три ниши с магической звукоизоляцией для приватных бесед.

Попасть в Большую гостиную можно только через портальный зал. При нашем появлении дежурный удивлённо вскидывается, во время учёбы никаких выходов за пределы территории без письменного разрешения главы. Разрешения у нас нет, но и выход нам не нужен.

— Добрый день, капитан, – Лайс здоровается за нас двоих.

Капитан в ответ лишь кивает.

Большая гостиная всё такая же роскошная. У входа добавились две мраморные нимфы, удерживающие на головах кувшины с такими же мраморными кистями винограда. Хаотично расставлены низкие столики, и вокруг каждого кучкуются мягкие кресла. Есть и более “серьёзные” уголки – у стены переговорный стол и соответствующие стулья с высокими спинками.

В гостиной пусто, не считая вдовствующей герцогини.

В их титулах запутаться можно, но я уже выучила, мать Лайса просто вдовствующая герцогиня, а бабушка была вдовствующей герцогиней-матерью.