Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 20 – Мстислава Черная

Отвлёкшись, я открываю ежедневник и делаю на последней странице короткую заметку.

Леди Шерон замечает мой манёвр, но никак не реагирует.

— Итак, это может быть любой рисунок. Пожалуйста, не пытайтесь создать что-то сложное. Показать цветок или, допустим, яблоко, достаточно. Готовы начать?

Подняв зеркалис, я ненадолго задумываюсь – велик соблазн вместо рисунка передать волшебному стеклу воспоминания, но я не собираюсь халтурить. Рисунок, значит, рисунок. Цветок, говорите?

— Готово, леди Шерон, – объявляет моя соседка.

Развернув свой зеркалис к себе тыльной стороной, она демонстрирует получившееся изображение сперва нам, затем преподавательнице. Сначала нам – чтобы понимали, о чём будет говорить преподавательница.

— Леди Пайпер, зимний сад вашей матушки давно стал живой легендой, и недавно в “Светской хронике” я читала статью о цветении уникальной Амрайской лилии. Удивительное сходство вашего изображения и иллюстрации в журнале подсказывают мне, что вместо рисунка вы предлагаете мне свои воспоминания.

— Простите, леди Шерон, я неправильно поняла задание.

— Попробуйте заново, леди Пайпер.

А что делать тем, кто не умеет рисовать? Мой уровень – это “палка-палка-огуречик, вот и вышел человечек”.

О! Так и нарисую.

Сосредоточившись, я вывожу кривую линию. Огурец в процессе рисования перекашивается, будто выращен на ядерном удобрении. Леди Пайпер фыркает, и я понимаю, что она наблюдает за моей работой. Ну, пусть веселится, мне не жалко. Я продолжаю рисовать, вывожу толстую прямую – будет правой ногой. Теперь левую.

— Живопись требует таланта, который не каждому дан, – тихо замечает леди Пайпер, будто беседует сама с собой.

Очевидно, что реплика адресована ко мне.

Я никогда не реагирую на дешёвые провокации..

Поняв, что добиться реакции и в этот раз не получится, леди приступает к своей работе. Я неволько бросаю взгляд на её экран.

— Высокое искусство начинается с кляксы, – всё же отвечаю я и спокойно продолжаю рисовать палки.

Огуречный человечек получается очень даже ничего, если представить, что рисует трёхлетка. Постепенно я увлекаюсь процессом, добавляю красок. Волшебное стекло расцветает яркими мазками, вскоре скрывающие уродца за собой.

Про соседку я вспоминаю лишь в конце занятия. Моя мазня на мой дилетантский взгляд ненамного уступает её мазне.

Леди Шерон, последнюю четверть часа, прогуливавшаяся за нашими спинами, возвращается на своё место.

— Студенты, я очень рада, что у всех вас получилось создать изображение, в этот раз я не буду оставлять задание для самостоятельной работы. Мы завершаем вводный раздел и со следующего занятия попробуем освоить азы передачи мыслей и образова не зеркалису, а живому собеседнику, что уже является настоящей менталистикой, а не теми детскими играми, которыми мы занимались до сих пор. Всего доброго, до встречи на следующей недели.

Я вместе со всеми поднимаюсь, дожидаюсь, когда преподавательница покинет аудиторию.

— Уверена, герцог Кайнайский покажет блестящий результат, – снова неймётся леди Пайпер. – Неужели сегодня мы видим студентку Ирэн в последний раз?

— У герцога неоспоримый талант, – поддакивают ей.

Я молчу, не лезу. Если кому-то нравится злословить, я могу лишь пожелать не захлебнуться собственным словесным ядом.