Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 65 – Мстислава Черная

Не убедительно.

— А нужно ли справляться? Ради чего превозмогать, когда можно разделить тяжесть на двоих, мне ведь не трудно.

— Спасибо, но нет. Знаешь, я отчасти понимаю, почему герцогиня сделала то, что сделала.

— Звучит ужасно.

Лайс пожимает плечами:

— Гордость всё, что у неё осталось, Ирэн. Безучастно наблюдать, как низвергается род и низко кланяться тем, кто ещё недавно сам склонял перед тобой голову. Ей показалось, что уйти легче.

— Она не имела права принимать решение за потомков.

— Как сказать…

— Лайс, по-моему, это сумасшествие. Некоторых возраст лишает разума. К сожалению. Или к счастью. По-разному бывает, – я невольно вспоминаю, как угасала моя бабушка, и в горле встаёт ком.

На закате бабушка стала злой, подозрительной, немного помешанной. Я выносила мусор, а она кричала, что я бессовестно граблю её средь бела дня, она жаловалась соседям, что я хочу сжить её со свету и забрать квартиру, говорила, что я подсыпаю ей в суп крысиный яд, вызывала полицию, а доктора ничем не могли помочь, ибо лекарство от возраста ещё не изобрели. Умом я понимаю, что кричала на меня не она, а её болезнь. Моя бабушка меня любила. Но…

Лайс что-то почувствовал.

Он резко притягивает меня к себе, обнимает, буквально вжимает в своё тело, но без какого бы то ни было “сладкого” смысла. Просто поддержка. Просто дружеское объятие.

Я вот-вот безнадёжно разревусь, но под руку ластится спикировавший из-под потолка Жутик, и слёзы не приходят, мне становится легче, а ещё несколько минут спустя до меня доходит, что Жутик не просто ластится, он буквально облизывает мои пальцы и бормочет, что ему вкусно. Он буквально съедает мою боль.

Убедившись, что я пришла в себя, Лайс отстраняется.

— Ирэн… Я поговорю с герцогиней с глазу на глаз. Так будет лучше… для меня.

На губах сама собой появляется улыбка. Мне очень нравится, как Лайс заговорил. Я понимаю, навязанный долг не исчез, а продолжает давить на Лайса, но всё же в его словах я чувствую уверенность, которой не было вчера, и которую Лайс обрёл теперь. Да и сам выбор слов! Лайс не произнёс чёртово “должен”.

Я наблюдаю, как Лайс одну за другой застёгивает пуговицы подобранного с пола камзола и уходит на встречу с гордо поднятой головой.

Я вздыхаю и задумываюсь о том, что не имеет никакого значения – когда мы успели раздеться? Ложились-то при полном параде, а утром парад оказался на полу… вместе с одеялами, кстати. И ведь не холодно. Сомневаюсь, что потеплело на улице, скорее, магией нагрели комнату

— Ма-а-а…, – зовёт Жутик, – проследить за па-а?

Хм?

— Мы будем уважать его решение.

— И шпионить по эмоциональной связи! – Жутик понимает меня совершенно правильно.

Пока Лайс справляется, я не стану вмешиваться. Если нужно, притворюсь слепой, глухой, нелюбопытной. Но если я только заподозрю, что что-то пошло не так… Стесняться не буду, вмешаюсь так, что мало не покажется. Герцогине, разумеется, не Лайсу.

Я ловлю себя на том, что не занимаюсь чем-то полезным, а бестолково шарахаюсь из угла в угол, накручиваю себя. Надо успокоиться, чтобы своим волнением не мешать Лайсу. В отличии от меня он как раз собран и спокоен. Я с тихим стоном выдыхаю, падаю на кровать, закрываю глаза. Жутик тотчас забирается ко мне под бок. Раздавшееся совершенно кошачье мурчание ставит меня в тупик.