Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 49 – Мстислава Черная

Отвесив лёгкий, практически, символический поклон, она уходит.

Марк моментально оказывается рядом и тихо уточнятет:

— Госпожа, я пойду?

— Да… — рассеянно откликаюсь я.

Меня только сейчас догоняет очевидная мысль — а как Дан отреагирует на статью? Впрочем, наверное, он не поймёт, что статья о прибывшей в город гениальной некромантке — это обо мне.

Кого-то ждёт большой сюрприз…

Глава 25

Горничная возвращается с подносом, на котором возвышаются чайник и три чашки. Вазочки с конфетами нет, не говоря уже о чём-то большем, и это тоже показатель отношения — не горничной, самого Дана. Едва ли в его шикарном доме нанята служанка, позволяющая себе демонстрировать личное мнение. Горничная, ценящая своё место, не позволит себе быть невежливой с гостями. Никогда. Мода на слуг менялась… Я помню, что считалось высшим шиком нанять лафинцев, отличающихся бронзовой кожей и удивительными розовыми глазами, а позже в моду вернулось нанимать потомственных слуг непременно через агенства. Меня всё это не касалось — в домах старой аристократии всегда предпочитали доверенных слуг, как, например, экономка у родителей. Но никогда в моде не было своеволие.

— Молодой господин…? — удивляется она.

— Отлучился, — я не уточняю, надолго ли.

Этого достаточно, горничная сноровисто расставляет чайник, чайные пары.

Серебряные ложки с модной длинным узким черенком.

Не знаю, но не сомневаюсь, что сервиз тоже модный.

Горничная разливает чай.

Я осторожно пробую, подозреваю какой-то подвох. Я не разбираюсь в сортах чаёв настолько, чтобы определить, какой именно заварила служанка, но достаточно, чтобы определить, что сорт нам предложили из дорогих. Только вот чай до омерзения горький, на ценителя. Давать его Кэрри — настоящее издевательство.

На мой взгляд, горничная позволила себе лишнего.

Я растягиваю губы в улыбке и распоряжаюсь:

— Для юной госпожи горячий шоколад с ванилью.

— Да, госпожа, — горничная исполняет лёгкий поклон.

Она скрывается и вскоре возвращается с большой чашкой. На блюдце три миниатюрных пышки безе. Горничная у Дана действительно высокого класса. Показав нам отношение хозяина дома, она подаёт безупречный напиток.

Кэрри бросает на меня вопросительный взгляд, и я киваю.

Девочка хватает чашку обеими ладошками. Это вопиющее нарушение этикета, но горничная не подаёт вида, что её хоть что-то смущает.

— Очень вкусно! — радостно объявляет Кэрри. Она даже не поднимает чашку, сгибается к столу, наклоняет чашку и шумно хлюпает.

Я улыбаюсь и, чтобы не смутить девочку, тоже обхватываю чашку ладонями, прихлёбываю, но я — бесшумно.

Именно этот момент выбирает Дан, чтобы появиться на вершине лестницы. Он видит учинённое нами с Кэрри дикарство. Судя по роже, которую он корчит, Дан жаждет высказаться, но присутствие Кэрри его стреноживает. Вот непонятно — меня он не стесняется. То есть я для него взрослая, а Кэрри ребёнок? Берт считал меня взрослой, но при мне не сквернословил. Дан считает меня… равной? Приятная мысль.

— Ты же к нам присоединишься, Дан? — окликаю я. — Кэрри будет рада.

— Я…

— Правда?! — Кэрри подпрыгивает, и чашка выскальзывает из её пальцев.

Остатки горячего шоколада разливаются по каменной столешнице, а Кэрри демонстрирует нам перепачканное личико.

Чашка скатывается с края. Ни Кэрри, ни я не успеваем её поймать, а горничная и не пытается, при хозяине она стоит в стороне и молча ожидает указаний. Чашка раскалывается.