Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 8 – Мстислава Черная

Она ведь только что сказала, что хочет потеснить “Систему”.

Может, я и оглушённо-пришибленная, но на память не жалуюсь.

Она смотрит на меня оскорблённо, но видно, что по-настоящему богиня не злится.

— У меня на каждое перерождение отдельный прозрачный договор с конкретными условиями и взаимными обязательствами, а у них, если связалась, то договор бессрочный, и будут тебя кидать из тела в тело, пока не выжмут потенциал твоей души досуха.

— Оу…

По-настоящему проблемы чужих душ меня не трогают.

— Я готова исполнить твоё сокровенное желание, — серьёзно говорит Азири Ра. Звучит как деловое предложение.

Внезапно.

Хотя и ожидаемо.

Я смотрю на богиню, а руки холодеют, потому что пришло время сделки, пришло время принять решение. Самой. Никто за ручку меня не отведёт и ответственность за последствия на себя не возьмёт.

И да, я отчётливо понимаю, что за желание придётся дорого заплатить. Только чем? Я поворачиваю голову. Исчезнувшая стена до сих пор не вернулась на место, и я вижу залитый солнцем лес, игру лучей на водной глади купели, белизну храма.

Знакомо пахнет травой…

— Я сплю?

Больше похоже на обморок.

— Ты с потерянным видом опираешься на стену и смотришь невидящим взглядом в пустоту. Ты можешь вернуться прямо сейчас.

— Нет. Продолжай, пожалуйста.

Если платить не деньгами — зачем они богине? — то чем? На ум приходит только одно — жизнью. Но какой высшему существу прок с моей смерти?

— Я готова исполнить твоё сокровенное желание, — повторяет она с улыбкой.

Мне страшно упустить шанс, только:

— У меня нет желаний.

Вообще никаких.

— Есть, Карин. Ты просто забыла. Знаешь, что самое забавное? Ты забыла дважды, потому что твоё сокровенное желание, желание жгучее и страстное, которое дало тебе сил встряхнуться и прямо сейчас почувствовать себя живой, ты ощутила, когда окунулась в тишину священной воды. Скажи мне, что это? Ты знаешь.

— Оно невыполнимое.

Передо мной богиня, высшая, но она не стоит над миром. Мы обе живём по его законам, и в этом смысле я и она равны.

— Нет ничего невозможного. Скажи, Карин. Скажи или возвращайся.

Из моих рук исчезает чашка недопитого чая, исчезают и чайник, и столик.

Если я промедлю… исчезнет всё, и я очнусь на улице, где меня заметит стража и проводит туда, где я лягу на диван и встречу конец.

Нет, только не обратно!

Вскочив, я думаю сказать, что согласна отправиться в другой мир и в чужое тело, куда угодно. Но выкрикиваю я не то, что думаю, а то, что чувствую:

— Я хочу вернуться в свои восемнадцать. Я хочу вернуться и прожить свою жизнь.

— Легко.

Ещё одна стена исчезает, и я вижу до боли знакомый коридор, ведущий к моей детской, где меня наверняка ждёт плюшевый заяц, слегка облысевший, но такой любимый. Я его обниму как в детстве, и всё будет хорошо. Он нечто большее, чем игрушка. Талисман?

Когда я была маленькая, я играла только с ним. Родители пытались заинтересовать меня куклами, но я оставалась равнодушна, и однажды мама даже забрала у меня зайца, чтобы я играла как все девочки. Какую грандиозную истерику я тогда закатила… Никакие увещевания и угрозы не помогали, пока мне не вернули мою игрушку.

Помню, я хотела забрать зайца с личными вещами, когда выходила замуж, но родители категорически запретили, а я уже была слишком… правильной, чтобы настоять на своём. Мне хватило обещания, что они никогда не выбросят мою плюшевую любовь