Книга Котоняня таверны «Грань», страница 108 – Мстислава Черная, Екатерина Скибинских

— Она не поверила?

— Она перебила и сказала не заниматься глупостями. — Раван вновь болезненно скривился. — Она сказала, что никакого дела не было, что она специально выбрала именно сирот-слабосилков, потому что они все за год-полтора-два сгорят и я спокойно закрою приют. Она выговаривала мне, упрекала в безмозглой наивности. Сказала, что не понимает, в кого я такой бестолковый тапок. Сказала, что я совершенно не похож на отца. Сказала, что, возможно, она напрасно пыталась отдать приют мне, что мой брат достойнее.

— Ты-то в это не веришь, надеюсь? — выпалила я поспешно и по тому, как болезненно скривился Раван, поняла, что попала в точку.

— Это уже не имеет никакого значения. Знаешь, я долгое время искренне считал, что научился держать эмоции в узде, стал черствым, циничным, но… это неожиданно оказалось больно, — произнес он на выдохе.

Мне хотелось очень многое ему сказать. И что его мать не права, и что все забудется, и что хорошо, что он не похож на свою семейку… Вот только понимала, что легче от этих слов ему не станет. Все, что мне оставалось, — это ободряюще приобнять его и положить голову ему на плечо.

— Ты прав, это абсолютно ничего не меняет. Лукас и Стейси живы благодаря тебе. И остальные дети получат шанс вырасти и построить свои судьбы так, как им захочется. И я тут подумала. А что, если просто забрать детей оттуда в таверну? В тесноте, да не в обиде. У нас две спальни. Одну пока отдать им, переоборудовать под спальни еще кладовую и подсобное помещение у кухни. А постепенно можно будет сделать пристройку, благо территория позволяет. Все получится!

— А вторая спальня для нас с тобой? — хитро прищурился Раван, наконец-то переключившись с негативных эмоций после общения с маман, чтоб ей там за гранью пусто было!

— И еще для Талисмана, — осадила его на всякий случай. Можно было еще добавить, что и для Аники, но… Да ну, одну кладовку привести в более-менее приличный вид под спальню можно и за день-два.

— Звучит неплохо, — неожиданно хмыкнул Раван, окончательно возвращая свое обычное расположение духа. И, поднявшись с места, протянул мне руку: — Пойдем?

— Куда? — осторожно спросила я. Правда, уже после того, как вцепилась в его ладонь и двинулась следом за ним.

— В приют, — уверенно заявил Раван. Первые лучи солнца только-только показались на горизонте, окрашивая небо в нежно-розовый цвет, в приюте все должны спать, намаявшись и нанервничавшись с инициацией старшеньких ребят. Но, учитывая общую взбудораженность Равана, спорить не было смысла. Оставалось надеяться, что для нежити уже достаточно светло, чтобы она попряталась по своим норам.

— Как бы там ни было, мать уже оставила наследство мне, а не братцу, — продолжил мужчина свою мысль. — Тот и с капиталом отца не обеднеет. А что после смерти передумала… Что ж, законом подобные ситуации не предусмотрены.

— Она сказала, что оставила тебе? — уловила главное я.

— Лучше. Она случайно проговорилась, где оно находится. Может, конечно, и не случайно, но… А, что уж. Разочаровал я ее, — невесело усмехнулся Раван.

— И тебя это очень задело, — понимающе кивнула я.

— Честно? Не очень. Если так подумать, она во мне всегда больше видела моего отца. Напоминание о приятном времяпрепровождении на источниках — такой себе объект ностальгии. Я маму любил, конечно же, да и сейчас не могу сказать, что мои чувства особо изменились. Но тем, что по итогу не стал копией отца, я не слишком опечален. Меня ранило скорее то, что я о ней думал иначе. Возвысил ее образ в своих глазах, а правда оказалась грязной… Не ожидал такого цинизма, — с тяжелым вздохом признал он.