Книга Ворона и ее принц, страница 43 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

— Вот именно, — согласно кивнула Павлина. — Поэтому я и помогала Краю с самого начала. А потом и с богиней договорилась. Арраана своеобразная богиня, но она не несет в этот мир разрушения и смерть.

— Договорились, запинаем этого вашего шайтана с дозатором, — по-русски вздохнула я, чем вызвала нервный смех собеседницы.

— Если бы это было так просто, — вздохнула она, когда отсмеялась. — Шай’дазар дает людям то, за что многие готовы душу продать: силу и власть над другими, нереальную, непререкаемую и страшную. Очень многие сами готовы устроить его капище, принося в жертву мать родную, лишь бы получить его дары. Это самое страшное: как ни запрещай, как ни преследуй, ни объясняй детям с детсадовского возраста, что такое хорошо, а что такое плохо, — все равно найдется урод, которому пофиг на чужую боль или чужие жизни, если можно за них плюшек отгрести.

— Ну, так всегда было. — Теперь уже я пожала плечами. — Во все времена люди одинаковые, и генетические мутации, из-за которых в нормальной семье может родиться психопат, никуда не деваются. Другое дело, что если здешняя Поднебесная похожа на Китай в нашем мире, то вылущить заразу будет и проще, и одновременно сложнее. Тут тоже бывают свои «темные заклинатели» и «демонический путь культивации».

— Никто не обещал, что будет просто, — согласилась Павлина, и меня слегка царапнуло безразличие, с которым она это произнесла.

Действительно не обещали, но…

— Ты помогала лорду Крайчестеру, ты была не одна, — прозвучало то ли как нытье, то ли как претензия.

Надо брать себя в руки и прекращать размазывать сопли.

Только вот перспектива идти против бога-палача меня напугала. Где я, а где великие герои?

— А ты помогаешь своему принцу, — кивнула Павлина. — И не думай, что Арраана бросила тебя, как кутенка, в гущу событий и выплывай как знаешь. Она присматривает за тобой, страхует. Как я оказалась в ее храме именно тогда, когда там была ты?

— Он не мой принц, а этой А-Яо, — скривилась я.

У Павлины глаза стали совиные, настолько широко они распахнулись. Изумление сменилось пониманием того, что я ни за что не хотела признавать.

— Уж не метит ли Арраана в богини любви? — рассмеялась Павлина. — Не зря же говорят «украсть чье-то сердце».

— Если только мое, его занято.

Прежде чем Павлина успела возразить, я резко поднялась и отошла к окну подышать ночным воздухом. Павлина же тактично приняла мое нежелание продолжать разговор и, пожелав доброй ночи, оставила меня в одиночестве. И я вдруг осознала, что вздыхаю на луну у окна, как незрелая девчонка, фанатеющая по какому-нибудь корейскому айдолу и рисующая в воображении, как она и он…

Остается только повесить портрет Лань Шияна над изголовьем кровати. Тьфу!

Я честно постаралась разогнать дурные фантазии здравым смыслом, но победило воображение.

— Что ты здесь делаешь? — возмутилась я при виде Лань Шияна, нахально лезущего в мое окно. Почему-то его приход меня совершенно не удивил, наоборот, втайне я ждала его и была рада.

Он самодовольно улыбнулся.

— Разве ты не ждала меня? — Он выразительно окинул меня взглядом с головы до ног.

Хотя я сидела на кровати, в моих волосах все еще были шпильки, и ханьфу на мне было одно из моих лучших, для сна не предназначенное.

Я отвернулась под смех Лань Шияна.