Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 109 – Ирина Котова

— И все же, — Люджина обняла мать и положила голову ей на плечо, — мне тебя жалко.

— А неча меня жалеть, — проворчала Анежка Витановна, но руку подняла и голову дочери погладила. — У меня все хорошо, Люджина. Вот родишь здоровенького внучка и совсем хорошо будет. А пока дом есть, работа в нем есть, война закончилась — да и слава Богам.

Вечером от Джона Кембритча в почтовый телепорт пришла толстенькая книжка — иллюстрированная краткая история Кембритчей и всех их ветвей. И Люджина несколько дней листала ее, вглядываясь в лица своих предков — конечно, как все внебрачные дети аристократов, она была в мать, но все равно стало ей казаться, что она и в себе находит какие-то черты Кембритчей.

Были в этой книге и фотографии ее брата и сестры, и нынешнего короля Инляндии и Блакории еще под титулом «виконт Кембритч». Люджина его помнила и удивлялась тому, как же сталкивает людей судьба. Если он не родной сын ее отца, то кто он ей? Сводный брат? Или сводные — это только если родители были женаты?

Она листала книгу, дремала, купалась, читала вечерние записки от Игоря, улыбалась и грустила, гуляла и ела крупную сладкую землянику. Вспоминала, как тяжело маме было в детстве и Люджина мечтала, что папа найдется и станет полегче. Но мама стала ей и матерью, и отцом, и дочь так же воспитала. Очень долго Люджина не знала, что это такое — полагаться на кого-то, кроме себя. А мама вот только-только оперлась на Милослава, и то видно, что непривычно ей это. Хорошо, что Вотжеч типичный спокойный и основательный северянин, и за власть в доме не борется, но и если что, терпеливо оттирает маму от стройки, говоря «Твое дело — указания давать и работу принимать, Анежка, а не бревна таскать».

Хотя мама может и бревна, да.

Люджина гладила живот и думала, что Игорь точно будет хорошим отцом. Но решится ли она вернуться?

Перед сном она смотрела на белеющую у кровати статуэтку Синей, и представляла, что она так же будет кормить своего ребенка грудью и ждала этого. В дреме перед ее глазами проходили лица ее предков — и бастардов Кембритчей, которым в этой книге тоже нашлось место. Она узнала, что раз в три-четыре поколения среди Кембритчей, особенно среди младших детей, появлялись стихийные маги — как она, и что почти все ее предки выбирали либо военную, либо целительскую стезю — то есть все то, что выбрала она сама.

И в мире ее самоидентичности, там, где напротив слова «отец» зияла пустота, которую Люджина в свое время заполнила фанатичной влюбленностью и поклонением перед Стрелковским, вдруг все стало на свое место.

А Игорь окончательно перестал замещать ей отцовскую фигуру. И стал просто мужчиной. Таким, какой он есть — не больше, но и не меньше.

Через неделю после прилета отца, незадолго до середины июля, когда до предварительной даты родов осталось чуть менее полутора месяцев, Люджина снова читала письмо от Игоря.

«Мама пишет, что ты купаешься по пять раз на день. Это правильно. Я же, кажется, приклеился к своему креслу в Управлении — обучаю еще двух заместителей. Побывал в поместье в Рыбацком, решил установить там детскую площадку на случай, если решим жить за городом. Скучаю по тебе, Люджина».

Она смотрела на это «скучаю» несколько минут. А затем взяла бумагу и ручку и стала писать.