Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 84 – Ирина Котова

— Слишком благополучен я стал, Алмазушко, — пробормотал он, — слишком закостенел. Сомневаюсь, конечно, дружище, сомневаюсь… Но, думаю, пора мне перевернуть эту шахматную доску.

Мальчишка Бермонт использовал затейливые методы давления, и Черныш даже слегка оживился, ощутив после того, как его с помощью Свидерского конвоировали в камеру, что стихийные потоки недоступны. Максимум Данзан Оюнович мог себе подогреть остывший чай в кружке или вызвать легкий ветерок, чтобы освежил лицо — воздух в подземелье был стоячий, сыроватый, пахнущий мхами и камнем, и иногда хотелось движения. И это при том, что весь немалый резерв был при маге — но мощь стихийного духа, в котором находилась камера, глушила все сильные заклинания.

Что же, это была загадка для ума, это был вызов, и Данзан Оюнович его принял.

«Ты бы думал о том, как выбраться отсюда, Данзанушко, — почти слышал он голос Алмаза. — Будет жаль, если тебя тут раздавит в лепешку».

Да, глава безопасности Бермонта, пожилой здоровый медведь, от которого явственно несло желанием свернуть старому магу шею, показал Чернышу, как медленно зарастает камера напротив, и объяснил, что времени на раздумья — принимать или нет условия дома Бермонт, — у заключенного достаточно. Но с каждым месяцем они будут проходить во все более стесненных условиях.

— В случае согласия, — сказал генерал Ульсен при первом допросе, — вам предоставят жилье и обустроят научно-магический институт на окраине Ренсинфорса.

Взамен на это нужно было всего лишь подписать магический договор на вечное служение дому Бермонт и передачу ему всех своих открытий.

— Я уже не в том возрасте, чтобы кому-то служить, — ответил Черныш равнодушно. — А мои открытия должны принадлежать мировой науке.

— Вы не в том положении, чтобы торговаться, — напомнил Ульсен спокойно.

И был неправ. Они оба знали, что магу есть что предложить, чтобы смягчить условия. Не все можно охватить магдоговором. Более того, в любом из них можно найти лазейки. А если Черныш вдруг резко поглупеет и не совершит после подписания ни одного открытия? А если будет служить, выполняя приказы буквально? Что можно противопоставить хитроумному могущественному магу, если тот захочет саботировать сотрудничество, не отступая от буквы договора?

Поэтому лояльность его нужно было купить, и старый маг, если не получится то, что он задумал, намеревался ее дорого продать.

Генерал, которому было уже под шестьдесят и с дедом (или прадедом?) которого Данзан Оюнович был когда-то знаком, умел держать лицо, умел, и допросы о покушениях на короля вел лично, спокойно и дотошно. Вел бы, если бы Черныш отвечал на вопросы.

Впрочем, в длинной жизни Данзана Оюновича бывали и тюрьмы, в том числе тогда, когда он не был еще столь могущественен, поэтому они оба знали, что через некоторое время заключенный заговорит — просто потому, что это будет единственной возможностью поговорить.

Черныш мог бы и рассказать все — как придумал план с берманским бешенством, как получилось найти того, кто исполнит его. Все равно всех заговорщиков, кроме тех, кто непосредственно участвовал в терроре, помиловали, да и тех, кто участвовал, не будут держать в тюрьмах пожизненно. Всех, кроме собственно Данзана Оюновича — слишком зол на него был Бермонт.