Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 110 – Ирина Котова

— Я не могу, — отвечает принц тяжело. — Не могу. — Его голос срывается, в нем прорезаются почти детские, просительные ноты. — Папа… придумай что-нибудь… прошу.

В глазах отца мелькают и тоска, и жалость. Но он отворачивается.

— Здесь помогло бы только устранение Рудольфа, — наконец, произносит он сухо. — Все остальное — полумеры, а не стань его по не вызывающим подозрения причинам, и с Гюнтером мы бы договорились. В Гюнтере нет упорства и злости Рудольфа, он мягок и любит тебя… это будет ему и благом, и бедой, но благодаря этому с ним мы бы справились. Однако я не пойду на это, сын. Отец-Инлий и так разгневан на нас, а если я уничтожу того, кого он поставил над страной, он и вовсе нас проклянет. Прости.

— Форштадт стоит этого? — глухо говорит Луциус-младший. В горле стоит комок, от бессилия хочется кричать. — Ты не отдашь ему Форштадт за мою свободу, папа?

Луциус-старший поворачивается.

— Ты же не глуп, Лици, — говорит он задумчиво. — Ты получил и получаешь прекрасное образование, ты видел войну с первого до последнего дня. Если мы сейчас отдадим Форштадт, люди и аристократия Инляндии справедливо спросят: а за что мы проливали свою кровь? Ради чего рассорились семьями так, что многие до сих пор знать друг друга не хотят? Ради чего расцвели флагами военные кладбища и осиротели десятки тысяч детей? Почему король Луциус Первый просто не отдал Форштадт тогда, а допустил войну? А сейчас отдает ради прихоти сына? Так значит, дом Инландер жалеет своих детей, а чужих не жалеет? В Блакории уже была одна павшая династия, Луциус. Мы потомки богов, но мы не боги, мы смертны. Не нужно давать старшей аристократии повода снести нас.

— Тогда я откажусь от статуса наследника, — жестко говорит Луциус-младший и вновь встает. — Пусть дядя Людвиг будет твоим наследником, отец. Жени его на Лене, а я через несколько лет тихо женюсь на Шарлотте.

Отец, нет, король, смотрит на него, словно не узнает. Лицо его наливается краснотой, столь свойственной рыжим при сильных эмоциях.

— Ведь я растил тебя с пониманием, что не существует наших желаний, если они идут против благополучия Инляндии, — он с силой проводит рукой по лицу, губы его поджимаются: верный признак принятия нелегкого решения. — Людвиг был бы хорошим королем, но ты, именно ты, Луциус, сильнейший по крови, и кровь твоя будет питать эту землю, защищать ее от ветров и неурожаев, от эпидемий и детской смертности. Как оказалось, что ты готов принести в жертву свой народ ради девочки, на которую среагировала твоя змеиная кровь? Лишить своего сына права на корону и быть частью великой династии? Ослабить положение страны на международной арене, когда дом Инландер всегда будет играть вторым номером, как дом Блакори, среди старшей крови? Упустить старшинство в отношениях с Блакорией? Это все скажется на стране. Да и ты… ты рожден для короны. Ты пожалеешь, но будет поздно.

— Мне все равно, — сухо отвечает принц.

— Тебе не все равно, — почти шипит, шепчет отец. — Не ври мне. Вот мое слово: ты уладишь с Шарлоттой Мелисент все вопросы, забудешь о ней и женишься на Лене. Мать ничего не должна знать. Как бы я ни любил тебя, сын, как бы ни хотел помочь тебе — мы не всевластны, мы слуги своей крови. И не думай бежать — я ловлю твои желания даже через твои щиты. Я не дам тебе сбежать.