Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 134 – Ирина Котова

* * *

… — Лотти, ты здесь?

Темнота.

— Разве ты оставил мне выбор, где быть, Луциус?

Смешок.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Ты об этом хотел поговорить? Тогда я ухожу.

— Стой, Лотти.

Вздох. Перехваченная ладонь в руке теплая, нежная.

— Говори, что хотел. До сих пор не верю, что согласилась встретиться с тобой здесь. Как дети, Луциус. Когда Магдалена в особняке!

— Не будем о ней. От тебя все так же пахнет розами, Лотти.

— Ты серьезно, Луциус Гарольд Инландер? Не верится… просто не верится, что ты так и не поумнел за эти годы.

— Как я виноват… как я виноват… боги, все как вчера было.

— Нет. Не надо. Замолчи. Замолчи!

Рука закрывает рот — и он целует ее пальцы, закрыв глаза.

— Я соскучился. Ты такая теплая… как же я соскучился, милая.

От нее пышет яростью.

— Ты думаешь, ты можешь так поступить? Просто прийти спустя тридцать шесть лет, обнять меня, сказать «я соскучился», и все, я растаю⁈

— Но ты таешь. Я же менталист, Лотти… мне даже не надо читать тебя.

— Ох, помолчи, Лици. Какой же дурочкой я была. И сейчас… тоже.

— Я тебя сейчас поцелую.

— Я не разрешаю, Лици.

— Я не спрашиваю, Лотти. Не спрашиваю. Боги… целая жизнь без тебя. Целая жизнь… ну, не плачь. Не плачь, прошу. Мы были детьми… глупыми детьми… но сейчас я — король, и нет больше никого, кто разлучит нас.

— Ты снова ведешь нас к беде, Лици.

— Нет… нет. Теперь все будет иначе, моя любовь…

* * *

— Твоя мать слишком милосердная и любящая, — продолжал Луциус. — И я этим беззастенчиво пользуюсь. И очень надеюсь провести остаток жизни с ней… если отец-Инлий позволит.

Он покачал головой и устало, тяжело засмеялся.

— Он ведь так и не явился нам, Люк. Ни Инландерам, ни Блакори. Более того, когда мы пришли на тризну в день его памяти, первого февраля, усыпальница была сплошь окутана хрусталем, а мост исчез, и ветра-охранники не отвечали нам. С тех пор она и не открывалась. Это стало для нас всех ударом… ведь только в ноябре я женился на Лене. Я не понимал, что не так, но видел взгляды, которыми обменялись Рудольф и мой отец. Ощущал и страх, и ненависть, и жалость ко мне со стороны отца, и не понимал. Что случилось? Почему мы, белые дома, стали еще более неугодны первопредку?

Отец на мой вопрос тогда ответил, что все из-за того, что они с Рудольфом так и не изжили ненависть между собой. И что, возможно, когда умрут они, мне усыпальница откроется, и Гюнтеру тоже. Но нет, не открылась… я потом понял, почему, когда вспомнил. Мы предали кровь друг друга этой войной, Рудольф предал свою кровь тем, что не пошел нам навстречу, я предал свою кровь тем, что хотел опозорить Лену и отказался от тебя… и мы все предали любовь. Только Гюнтер ни в чем не виноват, но он наследует грехи своего отца, и мне жаль его.

Если ты стал королем, значит, Инлий исправил наши ошибки, сын. И я уверен, что усыпальница откроется тебе.

Я понял это все потом. Рудольф ошибся. Мы все ошиблись. Я ошибся… ошибся… ошибся! — Луциус с застарелым отчаянием расчертил рукой воздух. — Надо, надо было найти способ смягчить Рудольфа… действовать через Гертруду, через Гюнтера, поговорить с Леной, в конце концов. Действовать через других правителей, того же Константина… Нет, мы предотвратили войну предательством крови. Предательством тебя, Люк. Прости меня, — он смотрел прямо на Люка. — Прости нас всех. И даже если ты никогда не увидишь это послание… я очень рад и горд, что кровь красной Рудлог сжигает чужую ауру на тебе и позволяет тебе становиться самим собой. Поэтому я так настаиваю на вашей свадьбе, Люк. Я… мы пытались защитить тебя и искалечили. Ты неосознанно тосковал по крыльям, но их не было у тебя, и ты жил не своей жизнью. И потому ты так упоенно самоуничтожался, сын. Надеюсь, ты взял в жены третью Рудлог, Люк. Тебе нужна ее сила. И еще… не повторяй моих ошибок. Если любишь — женись сразу. Потом разберетесь. Не отпускай свою женщину ни за что, что бы ни случилось.