Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 47 – Ирина Котова

— Я знаю, как надо, и знаю, как хочу, — глухо сказал Люк, прикоснувшись лбом к холодному мрамору постамента. — И очень боюсь ошибиться, отец. Мне бы какой-нибудь знак… но ведь он тоже обяжет, да? И я все равно должен решить сам.

Он обошел статую и направился к административным постройкам. Люди так же молчали и перешептывались. Но не прошел он и десяти шагов, как навстречу ему вышла женщина с девочкой лет четырех на руках.

— Благословите ребенка, ваша светлость, — попросила она. Девочка застенчиво обхватила мать, искоса разглядывая застывшего Люка. Но он с собой справился, подошел, погладил ребенка по голове.

— Будь здоровой и счастливой, ладно?

Его слова словно сорвали что-то в толпе.

— И моего ребенка, ваша светлость! — умоляюще крикнула еще одна женщина.

— И меня, пожалуйста!

— И вот еще детки!

— Благодарим вас! Благодарим!

— Слава герцогу Дармонширу!

Его окружали, что-то кричали ему, плакали, благодарили, касались одежды, тянули к нему детей. И он, получивший надлежащее воспитание, стойко кивал, благодарил в ответ, улыбался детям, благословлял, интересовался здоровьем и не нужно ли какой помощи, запоминал ответы и продвигался вперед. В этот момент он словно раздвоился. Словно был один Люк — любитель свободы, Марины, камней, сигарет и скорости. И был второй — спаситель отечества, герой, почти святой для всех этих людей. Тот, кем он себя вообще не ощущал.

Сколько он шел — он даже сказать не мог, но, когда вырвался, выдохнул с облегчением. И все же обернулся, помахал всем и взглянул на спину змееногого Инлия.

«Знаешь, отец, — подумал он не без иронии, — если это и был знак, то, похоже, ты согласен со мной, что я буду никудышным королем. Потому что сейчас я в ужасе».

Отец не ответил. Зато плеча Люка коснулся ниоткуда взявшийся монах и спросил, может ли он чем-то помочь.

Его Священство Инляндии Люк смутно помнил по телевидению и газетам, а также по юным годам, когда дед обязывал его посещать основные религиозные церемонии. И если Его Священство Рудлога был похож на маленького доброго старичка с длинной бородой, то местный властитель Храма был типичным инляндцем — высоким, сухопарым, чисто бреющим лицо, с сединой в рыжих волосах. Королю Луциусу он приходился кем-то вроде четырехюродного дяди, кажется.

«А ведь одна из обязанностей королевской семьи — присутствовать на всех обрядовых молебнах, — тоскливо вспомнил Люк. — Тут не отвертишься. Его Священство и религия — сила, которая может стать поддержкой трону. А может оскорбиться пренебрежением и не стать. И еще: пропустишь раз, два, и либо подданые возмутятся из-за пренебрежения короля традицией, либо сам первопредок по темечку для вразумления стукнет».

Он представил себя и Марину на этом песке в дни чествования Великих стихий, Поворот года, дни памяти и государственные праздники и чуть не застонал. Немудрено превратиться в такого же унылого педанта, как Луциус. Нет. Пусть Тамми этим занимается. Он сюда со своим складом характера впишется идеальнейше.

Молчаливый монах в капюшоне провел его в заполненный лазарет: большое помещение, уставленное койками с больными, — попросил подождать у входа, сам направился вглубь. Там очень постаревший Его Священство держал за руку пожилую измученную женщину, к которой прижалась девушка, почти подросток.