Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 95 – Ирина Котова

— Конечно, — Луциус прошел к столу и опустился в свое кресло, и теперь полностью отзеркаливал Люка, — потом я понял, что не случилось бы войны из-за одной инсценировки. Она просто стала последней каплей противоречий, накопившихся между странами. Их катализатором. Хотелось бы мне сказать, что все они появились из-за интриг умершего князя, но нет. Сами, все сами, мы — своим высокомерием и неумением отпускать, Блакория — потребительским отношением и в то же время демонстративной независимостью. Обычные братья, — Луциус покрутил плечами, — подерутся, и помирятся. И никто не пострадает, кроме них.

Одна из змей-хранительниц стекла по плечу Люка ниже, к его запястью.

— Можжносс? — спросила она. — Нужнассс силассс показывать тебессс дальшшшше.

Люк понятливо закатал рукава и едва заметно поморщился, когда Осси впилась в его запястье. По телу побежала легкая эйфория, и он постарался не потерять концентрацию, слушая Луциуса.

— У наших же стран, — говорил тот, — едва хватило разума не переносить военные действия на всю границу. Войска стягивались в Форштадт, часть жителей уехали кто в Блакорию, кто в Инляндию, часть спряталась, часть разделилась — кто-то встал на сторону наших войск, кто-то блакорийских. Границу закрыли, но ведь в каждой семье Инляндии есть родственник в Блакории и наоборот. Целые семьи перемещались кто туда, кто сюда, деревни, по которым прошла граница, разделялись по живому — вот стоял дом отца, а на той стороне оказался дом сына, тут брата — там сестры, и так далее. Белая аристократия с воцарением Блакори ведь частично перебралась в Блакорию, потому что черной там почти не осталось, получила там земли, и теперь война эта столкнула двоюродных братьев, дядьев и племянников…

Луциус рассказывал это отстраненно, но то, как он морщился периодически, обнажая зубы, как качал головой и тянулся к сигаретам, было понятно, что войну эту он переживал как личное горе.

— То, что, как все ожидали, будет коротким столкновением, превратилось в затяжную войну. Пошли гробы с погибшими в обе стороны, и родня начала ненавидеть друг друга. В каждой аристократической семье по обе стороны границы оказался кто-то, кто погиб в этой войне. Каждый следующий день преумножал потери и ненависть, а они уже разжигали войну сильнее. Она набирала обороты, она выхлестывалась за границы Форштадта, а само княжество было на семьдесят процентов разрушено. Мы ждали, что Блакория дрогнет, они ждали, что посыпемся мы. А на самом деле мы стали слишком похожи, одной крови, одной отваги, и никто не хотел уступать.

Он сухо улыбнулся.

— Удивительно знаешь что? Что мы, потомки бога жизни, знающие ей цену и то, как сложно вылечить хрупкое человеческое тело, так упоенно убивали друг друга. А миротворцем в конце концов выступил Константин Рудлог, потомок бога войны. Это очень иронично, не так ли? Конечно, Рудлог понимал, зачем ему мир — беженцы шли и к ним, а это лишняя нагрузка на бюджет, а страна тогда переживала не лучшие времена. Вдобавок, там, где война, там всегда нелегальная торговля оружием, там всегда преступность — а Константину не хотелось иметь под боком осиное гнездо. Да и в Рудлог иногда залетало что-то из артиллерийских снарядов, кому это понравится? Но самое удивительное, что он был добр, король Константин. Я помню свои впечатления от него. Он был весел и добр. И он, несмотря на свой статус, занимался челночной дипломатией, бывая то у Блакори, то у нас, создавая переговорные группы, заставляя работать свою разведку и посольства.