Книга Танцовщица для небесного бога, страница 40 – Ната Лакомка

— Чего вы переполошились? И меня разбудили! — возмутилась Хема.

— Прости, мы и правда провинились перед тобой, — нашлась Анджали. — Ложись спать, до рассвета еще далеко.

— Как я теперь смогу уснуть? — негодовала ее подруга. — У меня уже сон сбежал и из этого глаза, и из этого, — она по очереди указала на свои глаза, а потом соизволила заметить печальную Ревати. — Ты плачешь, что ли?

Ревати замотала головой, поспешно вытирая слезы, но от острого взгляда Хемы невозможно было ничего скрыть.

— Это что⁈ Это как⁈ — взвизгнула вдруг она, тыча пальцем в располневшую талию Ревати, плотно охваченную цепочкой.

Анджали тут же бросилась к ней, едва не зашипев, когда наступала на больную ногу, и зажала Хеме рот ладонью:

— Не кричи. Ты ничего никому не скажешь.

Хема что-то замычала под ее рукой, а потом кивнула, показывая, что кричать и звать наставниц не станет. Но едва Анджали отпустила ее, затараторила:

— Но как же? Мы обязаны сообщить старшей апсаре! Если не сообщим, нас всех накажут. Всех!

— Она — наша подруга, — сказала твердо Анджали. — Мы не можем предать ее при первой же беде.

— Она позволила мужчине прикоснуться к себе, она ждет ребенка, такое не скроешь, — настаивала Хема.

— Нет, — шепотом закричала Ревати. — Нет! Не было ни одного мужчины! Но я толстею, и ничего не могу с этим поделать… Я почти не ем, и все равно толстею…

— Ты же ей веришь, — сказала Анджали, которая уже пришла в себя, — Ревати не станет нас обманывать. Она просто немного поправилась, и никакого ребенка не будет.

— Об этом все равно узнают, и нас прогонят на землю, — сказала Хема, но уже не так уверено.

Ревати услышала об изгнании и заплакала еще горше, спрятав лицо в ладонях.

Анджали подошла и положила руку ей на плечо, утешая:

— Я что-нибудь придумаю.

— Но что ты сможешь сделать⁈ — Хема со страхом смотрела на Ревати. — Смотри, цепочка даже уже не провисает! Наставницы заметят!

— Не заметят.

Вооружившись ножом для фруктов, Анджали поковыряла цепочку на своей талии и разъединила звенья. Хема наблюдала за этим святотатством с молчаливым ужасом. А Ревати отняла руки от лица и даже перестала плакать.

Поколдовав еще, Анджали отцепила три звена, замкнула цепочку на своей талии, а потом занялась цепочкой Ревати. Она так ловко надставила серебряный поясок, что даже самый внимательный глаз не нашел бы место, где звенья расцеплялись. Теперь цепочка снова провисал на два пальца.

— Вот, никто ничего не заметит.

— Благодарю тебя! — Ревати бросилась Анджали на шею, а Хема задумчиво тыкала указательным пальцем себе в подбородок.

— Все хорошо, — сказала она и добавила уже тише: — Вот только надолго ли?

Чтобы скрыть тайну, Анджали совсем перестала есть, боясь, что наставники обратят внимание, что ее цепочка гораздо короче нужной длины. А бедная Ревати ела только листья и несколько рисинок в день, и едва переставляла ноги от постоянного страха и измождения, но тело ее никак не желало худеть.

Пришел день, когда девушки с ужасом обнаружили, что даже надставленная цепочка плотно обхватывает пояс Ревати.

— Мы пропали, мы пропали!.. — бормотала Хема, забившись в угол хижины, обхватив голову и покачиваясь из стороны в сторону. — Нас всех накажут, нас всех прогонят из Тринаки…

— Не умирай раньше времени, — сказала Анджали презрительно. — Встань!