Книга Танцовщица для небесного бога, страница 51 – Ната Лакомка

Вслед за Сахаджаньей Анджали прошла мимо хижин учениц и оказалась перед беленым домом, покрытым сухими пальмовыми листьями.

— Будешь жить здесь, — сказала наставница Сахаджанья, заводя ее в дом и указывая на свернутую валиком постель. — Теперь за тебя отвечаю я, лично. Я всегда должна знать, где ты находишься, а вечером с девятым ударом должна видеть тебя в постели. Нарушишь правила — и отправишься следом за Ревати. Тебе ясно?

— Да, — ответила Анджали, расстилая матрас.

— Огромное везение, что вам с Хемой разрешили остаться, — продолжала Сахаджанья, доставая свой матрас и бросая подушки. — Старшая апсара настаивала на изгнании всех троих.

— Это ведь вы уговорили пожалеть нас? — спросила Анджали, глядя в пол. — Вы говорили про закон об опеке.

— В исключительных случаях наказание ученицы можно отложить, отдав ее под присмотр наставницы. Я поручилась за тебя, а Мекха за Хему.

Сахаджанья замолчала, а потом потрепала девушку по голове, на мгновение смягчившись:

— Вы обе станете превосходными танцовщицами. Я не могла смотреть спокойно, как таланты сбрасывают на землю.

— Наставница! — Анджали обхватила ее за талию, уткнувшись лицом в живот, и дала волю слезам, стыдясь их, но не имея силы остановиться. — Но ведь Ревати тоже талантлива. Почему никто не поручился за нее?

— Ревати — другой случай, — тихо сказала Сахаджанья, не отталкивая ее, но и не обнимая в ответ. — Поплачь, поплачь, станет легче. А потом мойся, ешь и ложись спать. Ты слишком отстала от остальных учениц, теперь надо заниматься усерднее.

— Ревати так любила танцевать, — отозвалась Анджали глухо, давясь рыданиями, которые безуспешно пыталась сдержать. — Она ведь не ждала ребенка?

— Нет.

— За что же тогда ее изгнали?

— Апсара должна быть совершенна во всем, и если совершенства нет — значит, такова воля богов, и ей не место среди нас.

— Но она всегда была самой худенькой!..

— Я не знаю. Может, все дело в крови ее отца.

— Причем тут кровь отца?

— Может, боги дали ему слишком тучное тело, и его кровь перетекла в жилы Ревати. Бывает так, что девочки худощавые в юности, со временем толстеют без причин. Мы берем в школу учениц, но не знаем, как они проявят себя в дальнейшем.

— Но никто не знает, кто отец апсары, — сказала Анджали и задумалась.

— Да, никто не знает, — эхом откликнулась Сахаджанья.

— Значит, дело опять в крови. Если в крови вода — богам это неугодно. Если кровь отягощена кармой неподходящего отца — боги опять недовольны. Если богам угодна только чистая кровь, то зачем они сделали служение апсар таким? Разве справедливо наказывать Ревати за проступки отца и за то, что ее мать когда-то покорно исполнила свое служение, назначенное богами? И почему в Тринаке позволяется жить гандхарвам, которые тучны телом, но апсара, начавшая толстеть, должна быть изгнана?

— Ты лишь сегодня выбралась из ямы и уже снова начала мятежные речи, — рассердилась Сахаджанья и шлепнула Анджали ладонью по макушке. — Ложись спать и не болтай, если хочешь встретиться с Хемой. Она все глаза выплакала, ожидая твоего возвращения, а ты, едва вернувшись, снова решила быть наказанной?

Упоминание о Хеме заставило Анджали присмиреть. Но только через пять дней после освобождения, подруги смогли встретиться. Сахаджанья отпаивала Анджали травяным чаем с медом и кормила тонкими рисовыми лепешками — прозрачными на просвет. Обожженную кожу лечили кислым молоком и масляными притираниями, чтобы вернуть белизну и нежность. Но вот Анджали позволено было прогуляться, и Хема со слезами и смехом повисла у нее на шее.