Книга Танцовщица для небесного бога, страница 77 – Ната Лакомка

Накануне выступления Сахаджанья и вовсе запретила Анджали танцевать, разрешив только упражнения на гибкость мышц. На ужин было мясо во вкусной фруктовой подливке, а утром Анджали получила лишь чашку кусочков теста, вываренных в молоке. Такая пища давала силу, но не отягчала желудок.

На рассвете наставница и ученица прибыли во дворец господина Камы, где проходили состязания танцовщиц. Горожане уже толпились у ворот, ожидая разрешения войти. Сахаджанья озаботилась закутать Анджали с макушки до пяток, но ее все равно узнали. Набежали зеваки, на девушку указывали пальцами, просили открыть лицо, молили показать тело, чтобы удостовериться, что кожа и вправду — молочно-белая.

— Дайте дорогу! Разойдитесь! — кричала Сахаджанья, но ее призывы тонули в многоголосом шуме.

Их толкали со всех сторон, и Анджали со страхом подумала, что стоит оступиться и упасть, поклонники затопчут ее, как стадо диких слонов. Но еще больше она испугалась за наряды для выступления, которые несла в корзине. Толпа напирала так, что хрупкая преграда из веток уже не спасала. Корзину смяли, и Анджали закричала, боясь, что смяли и тщательно отглаженную ткань.

Помощь пришла неожиданно — Коилхарна, пробившийся сквозь толпу гандхарвов, принялся раздавать направо и налево удары, ловко орудуя палкой.

— Пошли вон, дети шелудивых ослов! — орал он, бросаясь на гандхарвов, как безумный. — Она — моя! Только моя!

В любое другое время Анджали пришла бы в ярость от этих слов, но сейчас она только укрылась за спиной своего защитника, оберегая драгоценную ношу.

— Бешеный щенок, — хохотали гандхарвы, благоразумно отступая, потому что никому не хотелось получить палкой по голове, а бил Коилхарна прицельно. — Да он совсем спятил от любви!

Лишь оказавшись под защитой дворцовых стен, Анджали и наставница Сахаджанья перевели дух.

— Я думала, они нас разорвут, — призналась наставница, приглаживая волосы Анджали. — Благодарю, что помог.

— Пусть только попробуют прикоснуться, — сказал Коилхарна, тяжело дыша. — Разобью голову любому! — он смотрел на Анджали, ожидая восхищения и признательности.

Но девушка только плотнее укуталась в покрывало, не сказав ни слова, и юный гандхарв не смог скрыть разочарования. Его круглое лицо, обожженное солнцем, вытянулось, и Сахаджанья, скрыв улыбку, пришла к нему на помощь:

— Помоги нам донести корзину. Анджали слишком испугалась, ей надо успокоиться и восстановить силы. Можешь подождать нас во внутренних комнатах, а после выступления проводишь обратно.

Коилхарна с готовностью взял корзину и сопровождал апсар, почтительно отстав на три шага.

В комнату для подготовки к выступлению его не пустили, и он устроился под окном, развалившись на травке, и лениво прикрикивая на павлинов, которые тут же собрались вокруг, требуя подачки.

— Зачем вы его позвали, наставница? — прошипела Анджали, задергивая занавеску на окне.

— Надо же хоть кому-то проявить милосердие к бедному влюбленному юноше, — ответила Сахаджанья.

— Вы точно не того пожалели, — не сдержалась Анджали.

— Ты теряешь благодушие, — напомнила ей наставница. — Подбери волосы, я натру тебя маслом.

Анджали подобрала волосы, свернув их узлом и заколов длинной тонкой палочкой.

Наставница взяла глиняный горшочек, наполненный ароматным кокосовым маслом, и принялась натирать ученице руки, шею, спину и бедра. Тело танцовщицы должно быть совершенным, и масло добавит ему блеска. После того, как масло частично впитывалось, тело осыпали золотой пудрой, отчего во время выступления апсара должна была сиять, как солнце. Такой же пудрой посыпались волосы, заплетенные в косу.