Книга Бесприданница. Искра Князя, страница 167 – Марина Эльденберт

Про эту интересную связь с братом Риарана нам рассказал Ротген. Яд попытался выжечь драконью искру из тела Эстель, к ней даже полностью вернулась ее родная внешность. Но не до конца. Возможно, осталась какая-то мизерная частичка. Ротген даже заявил, что не будь этой частицы, Эстель никогда бы не справилась с действием яда и не удерживала бы магию Д’Амира, которую он в нее вливал.

Выходит, Ротген оказался прав, вероятно, эта самая частица и притянула новую душу в этот мир. Ведь если подумать, предшественница императрицы Вейсмейстрии была искрой дракона, Оля тоже попала в тело бывшей искры короля (кстати, это только подтверждает гипотезу, что искру невозможно вытащить совсем, все равно остается след, крупица драконьей силы). Во мне была угасающая искра, а Ире досталась искра зверя.

Что делать в ее случае, я не представляла, но кто я такая, чтобы спорить с судьбой? Меня моя привела именно туда, где я должна была оказаться. Где, несмотря на многочисленные потери и предательства, несмотря на всю боль, я смогла обрести счастье.

— Я поговорю с Риараном, — пообещала я Ире. — Думаю, с этим не возникнет проблем. Но ты уверена? Это все-таки зверь. Причем огромный.

— Уверена, — улыбнулась девушка. — Я на Земле работала ветеринаром.

Я вскинула брови и в очередной раз убедилась, что распределение попаданок «по местам» вообще не случайно. Каждая из нас находит свое место.

Попрощавшись с Ирой, я направилась в наши с Риараном покои. Ждать его, когда он вернет брата во дворец. Помимо просьбы новой искры, я еще хотела обсудить судьбу Тени.

* * *

В мыслях и в сердце Великого князя бушевала буря.

Все, кому он верил, все, чем он верил, оказалось фальшивкой. Мать с детства манипулировала им, навязывая ценности и цели. Она говорила, что он единственный, что она подвергла жизнь Нияры смертельной опасности, только потому что не могла позволить ему навсегда остаться в облике дракона. Что она заботилась об их княжестве. На самом деле, у нее был еще один сын в запасе, ребенок, которого еще в детстве можно было вернуть, позволить жить эту жизнь мужчиной, а не зверем.

Вернувшись во дворец вместе с Аней, Риаран первым делом переговорил с Ротгеном. Он знал, что брат всю свою жизнь провел в пещере, сначала мальчиком, затем драконом, но его интересовало одно: можно ли хотя бы попытаться вернуть ему человеческое сознание?

— Боюсь, это невозможно, ваша светлость, — тяжело вздохнул целитель. — А даже если бы и было возможно, если бы у нас все получилось, это будет слишком большая нагрузка на его разум. Он не видел мир, не видел людей, он не знает как себя вести в обществе… Есть вероятность, что это сведет его с ума. Но это если сильно забегать вперед. В конечном счете все упирается в желание самого дракона. Он должен захотеть стать человеком. А у зверей обычно нет такой дилеммы. Они просто звери.

Это было больно. Смотреть в большие белесые глаза брата-дракона и осознавать, что, вероятно, так будет всегда. Они смогут летать вместе, смогут путешествовать в недрах земли, но никогда не сядут в креслах возле камина и не станут вести задушевные разговоры или спорить о политике.

Риаран узнал от Валенсии (у него больше не поворачивался язык, чтобы продолжать называть ее матерью), как его зовут.