Книга Бесприданница. Искра Князя, страница 8 – Марина Эльденберт

Всю ночь у меня дико болела голова, но звать целителя, который помогал мне с переломом, я не стала. Во-первых, поняла, что лучше лишнего внимания к себе сейчас не привлекать, во-вторых, я рассчитывала как можно скорее отсюда уехать, а то кто их знает. Может, у князя проснется совесть, и он решит не отправлять меня с головной болью в серьезное путешествие. Сомнительно, но проверять не стоит.

Мир, в который я угодила, напоминал мне нечто отдаленно похожее на раннее средневековье с его феодальным строем, прямо как по учебнику истории. Вот таким вот разорившимся феодалом и был мой отец, то есть тьфу, отец Антонии. Впрочем, сказать, что мне его не было жалко — значит, ничего не сказать. Этот, с позволения сказать, господин зачал моего брата, а после меня, при этом не упускал ни единственной юбки и частенько пользовался правом первой ночи. Поэтому когда он, отпраздновав очередную свою годовщину рождения, в премного невменяемом состоянии свалился со стены пришедшего в упадок замка, никто не расстроился, даже моя матушка. Могу поспорить, что ему помогли, но кто ж теперь с кого спросит.

Мой брат к тому времени уже давно поступил в оруженосцы другого более успешного феодала, а матушка с радостью укатила в дальние дали со своим любовником, который в свое время был оруженосцем отца.

Тра-ля-ля-ля.

И все бы ничего, но осталась я. Искра Князя, которую забрали из загнивающей провинции. По всем параметрам я подходила Риарану, Великому князю Эйрузии идеально. Искра в меня впиталась еще когда мне было три годика, отец прыгал до потолка и от радости закатил пир на весь мир. Он вообще любил пиры закатывать, как будто ему в детстве не объясняли, что средства (даже те, что получены за дочу в качестве Искры) имеют обыкновение заканчиваться.

Его мертвую за… в общем, его репутацию прикрыли, чтобы не выглядело странным, что Великий князь женится на дочери алк… феодала со странностями. Иными словами, для истории его убили враги, они же похитили его жену, сын находится в благородном услужении, а дочь — что ж делать, придется забрать с собой, пока родовой замок, не иначе как теми самыми врагами подубитый, восстанавливается.

Меня же отдали на воспитании княгине Валенсии и затем в ее фрейлины до того, как мне исполнится восемнадцать, чтобы я смогла стать женой Князя. И тут случилось досадное: вместо того, чтобы активно развиваться, искра в теле Антонии начала гаснуть. Все впали в шок и расстройство, особенно княгиня, которая и до этого милым нравом не отличалась, а теперь так вообще принялась Антонию всячески чмырить. Пощечины, стояние на горохе, прочие радости жизни — это было для нее обычным делом. Князь в бабские дела не вмешивался, у него своих хватало, поэтому Антония с десяти лет росла запуганной и лишний раз рот боялась раскрыть. Никто с ней нормально не общался, кроме Нияры, сестры князя, которую добрая матушка в детстве скинула в вулкан, чтобы спровоцировать у сына обратный оборот из дракона в ребенка.

В общем, не семья, а радость психолога. И это еще я не знала, каким тут был отец, его Антония не застала. К тому моменту, как ее забрали в скалистые замки Эйрузии, князь-старший уже сказал: «Чудите тут без меня», — и отдал душу местным богам.

Все это я записала на скорую руку, чтобы у меня была объективная картина мира, и сунула листы под подушку: подозреваю, что именно из-за скорости поступления в мой мозг новой для меня информации голова и болела. А не взорвалась она только потому, что принадлежала Антонии, и вроде как уже была хранилищем всего, что сейчас мне выкатили.