Книга Запретная формула, или Как (не)влюбиться в тёмного мага, страница 46 – Дарья Коваль

Он наклонился и откусил пирог.

Прямо с моей руки!

Губы едва коснулись пальцев. Всего на мгновение. Но мне и этого хватило. По руке прошла горячая волна, она же добралась до запястья и почему-то продолжила своё путешествие гораздо выше, заставив меня забыть и о Леонарде, и о трактате, и даже о том, что через несколько часов нам предстояло добровольно войти в Веймарские топи. Сердце споткнулось, а потом зачастило, пока я всё смотрела и смотрела на Дамиана, совершенно не понимая, почему до сих пор позволяю ему держать мою руку.

Что происходит?..

Я не знала. А тёмный прожевал пирог.

— Что ты делаешь? — наконец выговорила я.

Каждый звук дался с трудом. Но не ему.

— Проверяю степень твоего доверия ко мне, — как ни в чём не бывало, отозвался Дамиан.

Я моргнула.

— Зачем? — окончательно растерялась.

Его пальцы всё ещё мягко обхватывали моё запястье, а в синих глазах мелькнуло что-то такое, от чего собственный вопрос внезапно показался мне опаснее, чем секунду назад.

— Путь долгий. Я должен знать, что меня ждёт.

Я ничего не поняла!

Ни что именно он сейчас проверял, ни каким образом поедание пирога с моей руки позволяло установить степень доверия, ни почему для этого нельзя было воспользоваться каким-нибудь более традиционным способом. Но хуже всего было другое. Я ведь прекрасно видела, как он потянул мою руку к себе. У меня имелось достаточно времени, чтобы её отдёрнуть.

И я этого не сделала.

Не пришла в себя я и после того, как Дамиан наконец отпустил моё запястье, а я медленно вернула руку на свою сторону стола, проведя большим пальцем по тем местам, которых только что коснулись его губы.

Ощущение никуда не исчезло.

Я потёрла сильнее.

Безрезультатно!

Проклятая абсолютная память…

Кажется, недостатков у неё становилось всё больше.

Когда мы вышли из постоялого двора, я всё ещё пыталась убедить себя, что произошедшее за столом имело какое-нибудь простое и логичное объяснение.

Не убеждалось.

Губы Дамиана касались моих пальцев всего несколько мгновений, но абсолютная память, как и следовало ожидать, отнеслась к событию с недопустимой ответственностью. Она сохранила и тепло его ладони на запястье, и лёгкое прикосновение губ, и выражение синих глаз, когда он сообщил, что проверяет степень моего доверия. Более того, стоило мне хотя бы случайно посмотреть на собственную руку, как всё перечисленное услужливо воспроизводилось заново.

Поэтому я старательно смотрела куда угодно, только не на неё!

Например, на конюшню, возле которой нас уже ждал хозяин постоялого двора. А потом из распахнутых ворот вывели лошадей, и проблема с воспоминаниями о Дамиане временно разрешилась сама собой.

Я остановилась в моменте, когда мой разум вновь клинануло.

Но то и неудивительно!

Первый конь шагнул в освещённый фонарями двор неспешно, словно прекрасно понимал, что спешить ему совершенно некуда, а все остальные всё равно подождут. Огромный, угольно-чёрный, с тяжёлой гривой и мощной грудью, защищённой пластинами воронёной стали. Такие же облегчённые пластины закрывали часть морды и шеи, не мешая двигаться, а из-под металлического налобника смотрели глаза с характерным тёмно-красным отблеском.

Следом вывели второго.

— Это же вейры! — произнесла я, хотя никто не спрашивал, совершенно неприлично уставившись на животных.