Книга Боевая целительница в Академии. Книга 2, страница 157 – Виктория Рэд Харт

Эльза смотрела на него, и в голове медленно складывалась картина.

— Вы предлагаете использовать мое происхождение как ловушку?

— Я предлагаю вам защиту, — поправил Вейлон. — И время. Время, чтобы посмотреть, кто рядом с вами настоящий. Знаете, когда становишься аристократом, улыбок вокруг становится больше. А хороших людей — меньше. Сейчас у вас есть шанс увидеть, кто ценит вас, а не ваш титул.

Ректор откинулся в кресле, и тени на его лице снова задвигались.

— Берегите это время, госпожа Эльза. Оно быстро проходит.

Эльза сжала документ в руках.

— Спасибо, — сказала она. — Я поняла.

— И еще, — Вейлон взглянул на Вейса, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на улыбку, — профессор, присмотрите за своей дочерью. У нее талант влипать в неприятности.

Вейс улыбнулся и кивнул.

— Обязательно, — голос его прозвучал неубедительно.

Они вышли из кабинета, и только в коридоре, под высокими сводами, где никого не было, Эльза позволила себе выдохнуть. В руках у нее документ. Теперь у нее есть имя.

Она шла рядом с Вейсом, и в голове крутилось: «Ректор прав. Ей нужно время. Время, чтобы понять, кто из тех, кто рядом с ней, настоящий, а кто планирует использовать. Ведь кому-то может не понравиться, что она больше не бесправная лекарка. Что она больше не обязана мириться с правилом, на котором держится этот мир: на простолюдинках не женятся».

— Я не буду такой благородной, как вы, — тихо сказала она Вейсу. — Я не позволю себе упустить свое счастье из-за правил.

Вейс посмотрел на нее и улыбнулся той самой грустной, всё понимающей улыбкой, которая делала его лицо и старым, и молодым одновременно.

— Я и не прошу, — ответил он. — Я прошу тебя быть умнее, чем я. Будь просто собой.

Они вышли на улицу, и вечерний воздух — прохладный, прозрачный, пахнущий осенью и свободой, ударил в лицо. Эльза вдохнула полной грудью, чувствуя, как внутри расправляется что-то, что долгие годы было скручено в тугой узел.

Она больше не безымянная — она баронесса Вейс.

И теперь никто не посмеет назвать ее инструментом.

Эльза обернулась, на секунду задержала дыхание и свой сосредоточенный взгляд на Вейсе и тихо спросила:

— Ну что, папочка, идем попьем чаю с пирогом?

День выдался солнечным, но по-зимнему колючим — тем особенным днем, когда воздух хрустит, как свежий пергамент, а небо висит низко-низко, обещая первый снег. Снежинки еще только кружили в нерешительности, будто примеривались, кому из них достанется этот мир.

Легкий морозец пощипывал щёки, заставляя прохожих кутаться в воротники и ускорять шаг, но девушки не спешили. Эльза, Дора и Ирма бродили по магазинам, перебирая вешалки с платьями, примеряя шубы, подолгу крутились перед зеркалами и заливисто смеялись над нарядами, которые лучше бы и не вешали на витрины.

Игнис, перед тем как они расстались, сунул Эльзе в руку туго набитый кошелек — увесистый, приятно звенящий монетами, которые обещали хорошие покупки.

«Купи себе что-нибудь красивое, — посоветовал он, — нужно выглядеть супер. И украшения не забудь. Зимний праздник — это не вылазка в лес».

Эльза не стала отказываться. Деньги не лишние, да и обижать его отказом не хотелось, ведь Алый старался, заботился, пусть и так, по-своему.

Уже кое-что прикупили. Эльза выбрала длинное платье из бархата цвета спелой вишни — глубокого, теплого, с легким блеском, похожим на закат. Ворот-стойка, длинные рукава, расклешенная юбка, которая мягко струилась при каждом шаге, словно жила своей собственной жизнью. К нему — изящные серьги с гранатами, вспыхивающие огнем при каждом повороте головы, и небольшой клатч из матовой кожи того же оттенка, гладкий, как вода в тихой заводи. Дора схватила огромный пушистый шарф кричаще-желтого цвета и тут же намотала его на шею поверх куртки, он делал ее похожей на маленькое, но очень яркое солнце. Ирма, поколебавшись, взяла маленькую серебряную сумочку, которая переливалась в свете ламп и идеально сочеталась с ее пепельными волосами.