Книга Боевая целительница в Академии. Книга 2, страница 78 – Виктория Рэд Харт

Дерек пикировал рядом — так, чтобы сбросить улыбку с его лица, но при этом не ранить, и издал клич на бой. Гортанный, низкий, бросающий вызов, — такой, от которого у слабых подкашиваются колени, а сильные сжимают челюсти.

Дамиан лишь усмехнулся, будто ждал этого давно, как будто только и мечтал, чтобы Дерек сорвался и дал повод. И в мгновение ока Дамиан уже атаковал Дерека мощнейшим ударом рогатой головы в шею. Боль вспыхнула, ослепительная, как молния, но в ней была и странная радость — наконец-то можно не думать, не гадать, а просто драться, просто быть зверем, которому не нужно объяснять, почему он бьет.

И вот они сошлись в схватке. Когти рвали воздух, хвосты хлестали, чешуя искрилась в свете уходящего солнца, отбрасывая багровые отсветы на камни. Дерек понял: да, они стали равны по массе и по силе ударов тоже почти сравнялись. Но главное не это — не вес, не сила, а то, что происходило внутри.

Когда Дерек подумал, что Дамиан будет действовать — мешать ему с Эльзой, что может навредить Эльзе, в этот же миг вожак будто оказался окружен огнем. Не тем, что жжет, а тем, что защищает, как стена, как чужая воля, ставшая своей. И его собственный огонь стал его щитом, он формировался тонким слоем вокруг его тела, делая неуязвимым к атакам Дамиана, который просто не мог долго держать свои когти и зубы рядом с пламенем Дерека. Он шипел, отступал, пытался зайти с фланга и каждый раз натыкался на стену живого огня, которая росла вместе с его яростью.

Дерек стал сильнее, точно и однозначно, как удар, как пощечина, как приговор, который он вынес себе сам.

Их разняли сотрудники службы безопасности. Даже кто-то из старейшин командным тоном, от которого обычно замолкали даже драконы, громко приказал объяснить, что происходит. Только голос его дрожал едва заметно, но Дерек услышал и просто окинул взглядом Дамиана — холодно, с легкой усмешкой, с чувством, которое трудно передать словами: не превосходство, не жалость, а что-то среднее, горькое и сладкое одновременно.

Дерек бросил:

— Дамиан знает за что.

И спокойно улетел, не торопясь, не прячась, чувствуя на спине взгляды и понимая, что теперь они другие.

Он летел и думал: «Если Дамиан скажет “за что”, то Дерек узнает, какие пакости тот делал. Если Дамиан не признается в пакостях или будет отрицать, то все просто подумают, что они знают всё, но просто решили оставить это между собой. И это будет даже лучше, потому что тайна страшнее правды, а слухи — острее когтей».

В любом случае, Дамиан теперь знает: Дерек стал сильнее — намного сильнее, чем тот, кого он пытался уничтожить. И вожак не собирается молчать ни о его пакостях, ни о его планах, ни о том, как он смотрит на Миру, будто она уже его.

Ветер свистел в ушах, под крыльями проплывала академия, а в груди горело ровное, спокойное пламя. Не то, которое вырывалось наружу в драке, не то, которое жгло врага, а то, которое рождается, когда наконец понимаешь, кого хочешь защищать. Тихое, теплое, как рассвет над морем, как ее улыбка, которую он видел всего несколько раз, но запомнил навсегда.

Эльза.

Она его Истинная.

Или нет?

Этот новый огонь, которым он мог обволакивать тело, стал развитием его собственной силы или магией любви? Он всё еще не верил до конца — до последней клетки, до последнего вздоха. Но драться за нее он готов уже сейчас — не завтра, не через месяц, а сейчас, в эту секунду, с этим ветром в крыльях и этим огнем в груди.