Книга Боевая целительница в Академии. Книга 2, страница 95 – Виктория Рэд Харт

Она повисла на моей руке, вцепившись в нее, как в спасательный круг, и из ее груди вырвалось:

— Помоги.

«Помоги, — повторил я про себя. — Помоги ей. Или себе?»

Я думал: «Нельзя. Нельзя, так как я преподаватель, ведь она студентка, потому что это неправильно. Но чем дольше она стояла рядом, тем отчетливее понимал: я не выдержу. Я плохой мужчина. Но счастливый».

Она оказалась в моих руках. Мягкая, горячая, пахнущая сладостью.

«К чёрту всё, — решил я. — К чёрту правила, к чёрту совесть. Она хочет меня. Я хочу ее. Остальное не важно».

И я не упущу этот шанс.

Ни за что на свете.

* * *

Наша ночь была страстной. Эльза — ненасытной. Она умоляла меня, царапала спину, шептала мое имя так, что у меня сердце замирало. И делала всё возможное, чтобы ночь не кончалась, чтобы мы не засыпали. Вливала в меня свою магию снова и снова.

А когда за полночь мы, наконец, без сил, вырубились, она уткнулась в мое плечо. И я поймал себя на мысли, что абсолютно счастлив. Впервые за долгое время. Я хотел, чтобы этот миг длился вечность.

Будильник зазвенел рано. Я, не открывая глаз, нащупал его и переставил на попозже. Впервые за всю мою жизнь.

Когда будильник прозвенел во второй раз, я встал. Было тяжело, усталость давала о себе знать. Я пошел в душ.

Стоял под прохладной водой и думал: «Что делать дальше? Как быть? Что я натворил?»

Прощай педагогическая карьера.

Я усмехнулся. Да и не очень-то это моя стезя. Ну и ладно. Подумаешь. Если что пойду дальше бить Х`Тарр.

Я выключил воду, натянул штаны. Решил не одевать рубашку, хотел, чтобы, проснувшись, она еще раз увидела мое мощное тело. И пошел на кухню готовить завтрак. Впервые за долгое время — на двоих.

Пока шипела сковородка, я думал, что ей сказать. Как будет между нами сейчас — эта неловкость, претензии.

Может, Эльза будет требовать ответственности за ночь? Потребует жениться?

Я готовился к тяжёлому разговору, к ее слезам, к упрекам. И всё время слушал.

Не проснулась ли она? Не шуршит ли одеждой? Вздыхает ли?

И вдруг отчетливо услышал, как скрипнула кровать. Замер с ножом в руке. Потом — шаги. Легкие, быстрые. Я выдохнул и приготовился.

Шаги послышались совсем рядом. Я повернулся, открыл рот, чтобы сказать что-то примирительное, теплое, может быть, даже смешное. Но раздался звук открывания входной двери и резкий хлопок. Входная дверь закрылась. Щелкнул замок.

Я замер. В тишине кухни только шипела сковорода.

Она ушла, даже не сказав ни слова.

Я постоял еще минуту, потом выключил плиту. Выдохнул. И тихо, одними губами, спросил у пустоты:

— И что теперь?

Ответа не было. Только запах завтрака, который так никто и не съест.

Я поднялась к себе, еле волоча ноги. Ключ дрожал в руке, никак не попадал в замочную скважину, пальцы онемели, а перед глазами всё еще плыли остатки той безумной ночи. Я прислонилась лбом к двери, выдохнула, и только тогда замок щелкнул, и я шагнула внутрь.

В комнате тишина. За окном уже светало, но солнце еще не взошло, только бледная полоска на горизонте пробивалась сквозь шторы. В комнате пахло мятой и старыми книгами — привычный, почти родной запах. Я прислонилась спиной к двери, закрыла глаза и выдохнула. Кажется, я дома. Кажется, в безопасности. Только сердце всё еще колотилось где-то в горле, и в висках пульсировала усталость. Но спокойствие длилось недолго.