Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 13 – Кира Стрельнева

Мои мысли прервал тихий, почти неслышный шепот Лиры:

— Ваша светлость… вам действительно стоит отдохнуть. Вы так бледны…

Я открыла глаза и встретилась с ее полным тревоги взглядом. Эта девушка была, пожалуй, единственным существом в этом замке, кто испытывал к Мелиссе искреннюю привязанность, и кто был верен ей до самого конца. В моей книге ее судьба после смерти госпожи тоже сложилась печально — ее убили, боясь, что она знает то, что ей не положено. Еще одна загубленная жизнь по воле всесильного автора.

— Не бойся за меня, Лира, — сказала я, и мой голос прозвучал устало, но твердо. — Страх — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить.

— Но княгиня… она уже знает. Уверена, юный господин Лука уже побежал к ней. Она придет. Обязательно придет.

Я знала, что она права. Илдис, вторая жена моего «отца», женщина с холодным сердцем и стальной волей, не потерпит неповиновения. Для нее я была живым упреком, напоминанием о первой, любимой жене князя, и одновременно — разменной монетой. Монета не должна иметь собственного мнения.

Мне нужно было подготовиться к этой встрече. Но как? У меня не было ни власти, ни влияния. Все, что у меня было — это знание. Знание их характеров, их слабостей. Илдис тщеславна. Она помешана на статусе и внешнем лоске. Любой скандал, любое пятно на репутации семьи она воспринимала как личное оскорбление. Именно это и было ее ахиллесовой пятой.

Примерно через час, как и предсказывала Лира, дверь в мои покои распахнулась без стука. В проеме стояла Илдис.

Она была великолепна, как я ее и описывала. Темные волосы, уложенные в сложную прическу, подчеркивали ее гордый, холодный профиль. Платье из тяжелого шелка цвета спелой вишни шуршало при каждом движении, а в ее карих глазах, лишенных всякого тепла, плескалось ледяное негодование.

Лира тут же присела в низком реверансе, чуть не падая от страха. Я же медленно, демонстративно поднялась с кровати, опираясь на спинку кресла, чтобы скрыть остатки слабости. Я не собиралась лежать перед ней, как больная собака.

— Мелисса, — ее голос был гладким, как отполированный лед, и таким же холодным. — До меня дошли тревожные слухи. Говорят, ты оскорбила своего брата в его же доме. Это правда?

Я не опустила глаз. Не отвела взгляда. Вместо этого я медленно, с преувеличенным усилием, оперлась на спинку кресла, давая ей понять, что все еще слаба, но при этом не собираюсь демонстрировать покорность. Каждая секунда молчания была поединком. Она ждала, что я задрожу, заплачу, начну оправдываться. Не дождется, ведьма.

«Она тщеславна, — лихорадочно напоминала я себе, перебирая в памяти собственные записи о персонаже. — Ее безупречная репутация и репутация семьи для нее не пустой звук. И именно это является ее слабым местом».

— Ну что же, — наконец нарушила она тишину, сделав несколько неторопливых шагов вглубь комнаты. — Ты не отвечаешь. Принимаю молчание за подтверждение.

Ее голос был сладок, как мед, но в нем было столько яда, что хватит отравить целую армию. Мое собственное сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали.

— Я не оскорбляла Луку, матушка, — произнесла я тихо, но четко, выдерживая ее ледяной взгляд. — Я лишь указала ему на последствия его собственных поступков. Если он счел правду оскорбительной, возможно, проблема не во мне, а в его действиях.