Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 17 – Кира Стрельнева

После завтрака Лира была отправлена в библиотеку за необходимыми для меня книгами. Я планировала изучить местные законы и законы северных земель, что принадлежат моему жениху. Конечно же этот мир был продуман мной. Я знаю все, что так или иначе было упомянуто в книге, но есть ведь то, что могло остаться «за кадром». Меня интересует все то, чего я не касалась в книги и что здесь мне может пригодиться.

Вернулась Лира, с трудом неся стопку увесистых книг. Она с облегчением поставила их на стол.

— Вот, ваша светлость, все что удалось найти. Больше… больше ничего подходящего в открытом доступе не нашлось. Остальные книги по законодательству и истории Севера находятся в кабинете его светлости князя, и доступ к ним…

— …ограничен, — закончила я за нее. — Я понимаю. И этого пока достаточно. Спасибо, Лира.

Я уселась в кресло у камина, тяжелый том на коленях пах пылью и старым пергаментом. Это был странный, почти сюрреалистичный момент. Я, автор, была вынуждена изучать собственное творение по первоисточникам, которые сама же и придумала. Я листала страницы, испещренные готическим шрифтом, и в памяти всплывали строчки, когда-то рожденные моим воображением. Вот оно, детальное описание системы вассалитета, которую я с таким трудом выстраивала, чтобы мир выглядел живым. Вот законы о наследовании, которые я придумала специально, чтобы обосновать, почему Мелиссу, дочь от первого брака, нельзя просто отстранить от наследства в пользу Луки. Ирония заключалась в том, что теперь эти сухие строки могли стать моим оружием.

Я углубилась в чтение, выискивая лазейки, неточности, двусмысленные формулировки. Знание сюжета — это одно. Но знание юридической подоплеки этого мира — совсем другое. Если я хочу расторгнуть помолвку, мне нужны веские, законные причины. Или, на худой конец, нужно создать ситуацию, в которой сам Каэлан откажется от этого брака.

Мысли о женихе вызывали странную смесь страха, ненависти и… профессионального любопытства. Я помнила каждую деталь его образа, каждую черту его характера, которые вкладывала в него. Его мрачное обаяние, его незаживающие душевные раны, его абсолютную, безжалостную целеустремленность. Он не был картонным злодеем. Он был трагическим антигероем, чья жестокость была порождена предательством и болью. И именно это делало его таким опасным. С картонным злодеем можно было бы договориться или его переиграть. С живым, страдающим титаном, чью душу я сама же и искалечила, все было куда сложнее.

Мое размышление прервал тихий голос Лиры:

— Ваша светлость… портниха здесь. Разрешите ее провести?

Я закрыла книгу, ощущая, как в груди загорается искра азарта. Наконец-то что-то реальное, что-то, что я могу изменить прямо здесь и сейчас.

— Да, Лира, проводи.

В комнату вошла женщина. Это была не мадам Флоранс, чей дородный и надменный силуэт я помнила по описаниям. Нет, это была худая, высокая особа лет сорока, с острым, умным лицом и пронзительными серыми глазами, в которых читался незаурядный ум. На ней было простое, но безупречно скроенное платье глубокого серого цвета, без единого украшения. В руках она держала большой портфель из темной кожи.

— Княжна Мелисса, — произнесла она, сделав безупречный, но не подобострастный реверанс. Ее голос был ровным и спокойным. — Меня зовут мадемуазель Элоиза. Я была извещена, что вы нуждаетесь в моих услугах.