Книга Рассказы, страница 134 – Ричард Мэтисон

Скорее легкая закуска, чем женщина. Голова и туловище походили на две испанские оливки, а ноги и руки — на воткнутые в них зубочистки. Я вцепился в занавес, горестно стеная. Теперь публика свистела и улюлюкала не так громко. Она сникала. Сложно смириться с подобным и остаться при этом в трезвом уме. Когда видишь, как пара оливок ковыляет по сцене сразу после выхода тропического растения и радужного булыжника, сначала ты, конечно, хохочешь, но потом тебе делается жутко.

Вот сейчас им становилось жутко.

И мисс Юпитер, которая показалась на сцене в прозрачной сфере, никак не помогла развеять это ощущение. Она походила на грязный айсберг. Ни лица, ни рук. ни ног — вообще ничего. Я услышал, как кто-то в публике хохотнул. Кто-то сказал: «Фу!» Только этого нам сейчас не хватало, подумал я…

— Мисс Марс довела до моего сведения, — сообщил пылесос, — что, если она не получит первый приз, ее оскорбленные чувства спровоцируют действия мстительного характера по отношению к вашей планете.

— Нет, подожди минутку, приятель, — не выдержал я.

— Быстрее завершайте конкурс. Мои подопечные все сильнее раздражаются, наблюдая землян в большом количестве.

— Что значит «раздражаются»?

— Они находят ваш внешний вид омерзительно-отталкивающим.

— Нет, послушайте!

Слушать он не стал.

Я смотрел, как он откатывается. Они находят отталкивающими нас. Хороший повод посмеяться, если только не хочется плакать. А мне хотелось.

Главная участница шоу, мисс Звездная Пыль, их собственная Звездная Пыль, вышла из-за кулис.

Вернее, не вышла. И не выкатилась. И не выползла. Скорее, выскользнула.

Оранжевая медуза в юбке и с глазами. Она была похожа на желе, вывалившееся из миски в поисках взбитых сливок. С твоего позволения, на этом описание закончу, а то только расстраиваюсь.

Нет, повторял я себе, она не может так поступить. Не предполагает же она, что…

— Наша мисс Звездная Пыль довела до моего сведения… — начал пылесос.

Вот и все, братец.

— О, неужели! — взвился я, — А как же мисс Венера и Юпитер, они разве не разгневаны?

— Они также требуют первого приза, — подтвердил белокочанный пришелец.

Я растаял, растекся по половицам и исчез в швах между досками. Правда, всего лишь в своем воображении. В действительности я стоял как вкопанный, а мой рот превратился в просторный приют для бездомных мух.

— Как же они могут выиграть все сразу? — спросил я утробным голосом.

— Замечание не по существу. — Он сказал, а я подумал это с ним в унисон.

Я сейчас же снова разозлился.

— Кажется, вы явились сюда, чтобы лишь доставить всем неприятности, — сказал я ему.

Желтый глаз уставился на меня, словно отверстие баллончика с инсектицидом на какое-нибудь особо омерзительное насекомое.

— Нам не нравятся земляне, — сказал он. — Мои подопечные и я находим вас в равной степени оскорбительными для разума и нездоровыми для глаз. Мои подопечные и я будем рады, когда все они получат первый приз и мы сможем избавиться от вашего отвратительного общества.

Я уставился на удаляющуюся спину этого пылесборника. Оступаясь, я побрел в обратном направлении, мечтая оказаться на борту корабля, идущего в Южную Америку. Оркестр в яме исполнял «Я люблю человека с Луны», единственную межпланетную песню, которую они знали. Судьи сошли со сцены на перерыв, желая получить что-нибудь градусов под пятьдесят и налитое пальцев эдак на десять. Они стали судьями в надежде взбодрить старческие тела созерцанием цветущих женщин. А вместо этого… такое.