Книга Рассказы, страница 158 – Ричард Мэтисон

— О, сэр, — горестно произнес Оливер, — у меня никогда не получится.

— Глупости, сынок, — возразил Пресвитер. — Эти коротенькие побасенки, как ни странно, придумывать сложнее, чем что бы то ни было. Они должны обладать убедительностью, ювелирной точностью, сообщать нечто важное и своевременное.

— Да, сэр, — еле слышно согласился Оливер.

— Справься у Войцеховски и Сфорцини, — предложил Пресвитер. — И еще у Ахмеда Эль-Хакима. Они помогут тебе разобраться в базовой схеме. Хорошо? — Он похлопал Оливера по плечу.

— Да, сэр. — Оливер сумел выдавить улыбку и возвратился в свой отсек.

— Печально, — вздохнул Пресвитер. — Он никогда не достигнет класса «А». На самом деле его вообще не должно было быть среди сочинителей… — Он неопределенно развел руки. — Причиной всему сентиментальность.

— В каком смысле? — не понял Тальберт.

— Именно его прадед двадцать третьего июня тысяча восемьсот сорок восьмого года сочинил историю о коммивояжере — первый чисто американский анекдот.

Пресвитер и Пископ на минуту склонили головы в почтительном молчании. Тальберт последовал их примеру.

— Вот так обстоит дело, — заключил Пресвитер.

Они спустились по лестнице обратно и сидели в Гостиной, потягивая шерри.

— Может быть, вы хотите узнать что-нибудь еще? — спросил Пресвитер.

— Только одно, — сказал Тальберт.

— И что же, сэр?

— Зачем вы показали мне все это?

— Да, — вставил полковник, протягивая руку к кобуре, — в самом деле, зачем?

Пресвитер внимательно посмотрел на Тальберта, подбирая слова для ответа.

— Вы еще не догадались? — спросил он наконец. — Нет. Вижу, что не догадались. Мистер Бин… вы для нас человек небезызвестный. Кто же не слышал о ваших работах, о вашей беззаветной преданности пусть порой и непонятным простому смертному, но всегда великим делам? Разве можно не восхищаться вашей самоотверженностью, вашей целеустремленностью, вашим гордым пренебрежением устоями и условностями?

Пресвитер сделал паузу и подался вперед.

— Мистер Бин, — произнес он мягко. — Тальберт — могу я вас так называть? — мы хотим, чтобы вы были в нашей команде.

Тальберт ахнул. Руки у него задрожали. Полковник облегченно выдохнул и откинулся на спинку стула.

Ошарашенный Тальберт не издал ни звука, поэтому Пресвитер продолжил:

— Подумайте над моим предложением. Оцените все выгоды, какие сулит наша работа. Со всей полагающейся скромностью я, кажется, могу утверждать, что для вас сейчас открывается возможность принять участие в самом грандиозном деле вашей жизни.

— У меня просто нет слов, — проговорил Тальберт. — Я едва ли могу… вот… как же я могу…

Но жажда причащения к тайному братству уже горела в его глазах.

Перевод: Елена Королева

Из здания вокзала вышли двое, таща за собой покрытый брезентом предмет. Они поплелись по длинной платформе, остановились у одного из последних вагонов и, наклонившись, с трудом подняли предмет и установили его на вагонной площадке. Пот катился по их лицам, а мятые рубашки прилипли к мокрым спинам. Вдруг из-под брезента выскочило одно колесико и покатилось вниз по ступенькам. Тот, который был сзади, успел подхватить его и передал человеку в старом коричневом костюме, что был впереди.

— Спасибо, — сказал человек в коричневом костюме и положил колесико в карман пиджака.