Книга Рассказы, страница 215 – Ричард Мэтисон

Каждый день она выводила его на возвышение.

— Пааль, — говорила она, указывая на него пальцем. — Пааль. Скажи: Пааль.

Он молча смотрел на нее, слишком понятливый, чтобы не уловить связь между звуками и жестами, но слишком испуганный, чтобы желать продолжения.

— Пааль. — Ее костлявый палец упирался ему в грудь. — Пааль. Пааль. Пааль.

Он сопротивлялся, обязан был сопротивляться. Он гасил взгляд, словно не замечая ничего вокруг, и мысленно сосредоточивался на руках матери. Он понимал, что это война. Каждое новое прикосновение к его сознанию вызывало у него слабость и тошноту.

— Ты не слушаешь меня, Пааль Нильсен, — говорила мисс Франк, тряся его за плечо. — Ты упрямый и неблагодарный мальчик. Неужели ты не хочешь стать таким, как другие дети?

Она таращила на него глаза, сердито сжимала не знавшие поцелуев губы.

— Садись, — говорила она.

Он не двигался с места. Она брала его за плечо жесткими пальцами и уводила с платформы.

— Садись, — повторяла она, обращаясь к нему, как к глупому щенку.

И так каждый день.

Кора проснулась в одно мгновение. Еще через мгновение она встала и торопливо прошла через спальню к двери. За спиной у нее тяжело дышал во сне Гарри. Она отгородилась от этого звука, повернула ручку двери и вышла в коридор.

— Дорогой мой…

Он стоял у окна и смотрел на улицу. Потом обернулся, услышав ее голос, и в слабых отблесках ночных фонарей она увидела ужас на его лице.

— Дорогой, ложись спать.

Она отвела его в детскую, уложила в постель и села рядом, держась за его тонкие холодные руки.

— Что случилось, дорогой?

Он посмотрел на нее широко раскрытыми, полными боли глазами.

— Ох! — Она наклонилась и прижалась теплой щекой к его щеке. — Чего ты испугался?

В темноте ей почудилось, будто перед ней мелькнуло видение классной комнаты и мисс Франк.

— Это из-за школы? — спросила она, уверенная, что эта мысль случайно пришла ей в голову.

Ответ был написан на его лице.

— В школе нечего бояться, дорогой. Ты…

Она заметила выступившие на его глазах слезы, обняла мальчика и крепко прижала к себе. «Не бойся, — мысленно обратилась к нему она. — Прошу тебя, дорогой, не бойся. Я с тобой, и я люблю тебя так же сильно, как любили твои родители. Даже сильней».

Он отшатнулся и посмотрел на нее так, будто ничего не понял.

Когда автомобиль остановился на заднем дворе дома, Вернер заметил, как какая-то женщина отпрянула от кухонного окна.

— Мы ждали известий от вас, но не получили в ответ ни слова, — сказал Уилер. — Вы не можете винить нас за то, что мы взяли мальчика к себе. Мы поступили так, как считали правильным.

Вернер коротко, отстраненно кивнул.

— Понимаю, — спокойно ответил он, — но мы не получали никаких писем.

Они молча сидели в автомобиле. Вернер смотрел на дом сквозь лобовое стекло, Уилер смотрел на свои руки.

«Хольгер и Фанни погибли, — думал Вернер. — Какое ужасное открытие! А мальчик попал к ничего не понимающим невеждам. В каком-то смысле это еще ужасней».

Уилер думал о тех письмах и о Коре. Нужно было написать еще раз. И все же письма должны были попасть в Европу. Не могла же почта все четыре раза ошибиться адресом?

— Итак, — проговорил он наконец, — вы хотите увидеться с мальчиком?

— Да, — ответил Вернер.

Двое мужчин вышли из машины и направились через задний двор к деревянному крыльцу. «Вы учили его говорить?» — хотел спросить Вернер, но не решился. О том, что мальчика подвергли воздействию грубой силы обычной речи, страшно было даже подумать.