Онлайн книга «Рассказы»
|
После двух остановок людская масса пропихнула его в центр вагона. Он ухватился за свободную ручку и вновь погрузился в свои мечты. Поезд успел проехать половину моста, когда глаза Генри заметили рекламный плакат. Он разинул рот, а его голубые глаза широко раскрылись. На плакате была Она. Она стояла на теннисном корте, широко улыбаясь сигарете, зажатой между безупречно красивых пальцев. Ее глаза глядели Генри Шривелу прямо в душу. «Сигареты „Чарнел“[59],— утверждала она, — легче и приятнее на вкус. Это моя марка». Ниже шла подпись: «Мэрилин Тейлор, „Классик Студиос“. Смотрите ее в новом фильме „Парни Карамазовы“»[60]. Генри Шривел с обожанием взирал на нее. У нее были светлые пушистые волосы и зеленые, как у кошки, глаза — страстные, зовущие к самым безумным наслаждениям. Ее алые губы так и просили покорить их. Картинка оканчивалась там, где линия плеч Мэрилин начинала неумолимо переходить в линию ее всемирно знаменитой груди. «Самый роскошный бюст Голливуда» — единодушно утверждали газетные обозреватели. «О, это правда, правда», — думал Генри Шривел, вцепившись в ручку и остекленело глядя на предмет своего обожания. Всю дорогу домой он созерцал ее на теннисном корте: невозмутимо-спокойную, застывшую в своей красоте. «Мэрилин прекрасно играет в теннис», — утверждал журнал «Скрин мэгэзин», посвященный миру кино. Должно быть, так оно и есть, и рекламный плакат служил тому неопровержимым доказательством. Вдруг Генри Шривела словно ударило между глаз. Предчувствие. То был знак, самый настоящий знак. Прямое указание, что сегодня его усилия наконец-то увенчаются успехом. Сегодня Мэрилин Тейлор окажется у него в объятиях. Он доехал до последней станции и медленно поднялся по ступеням, выйдя на широкую шумную улицу. Генри беспечно перепрыгнул через трамвайные пути и едва не угодил под такси. Он неторопливо дошел до угла, оставив шум за спиной, и свернул на другую улицу — тихую, обсаженную деревьями. «Тысячный день», — подумал он. Или, если быть точным, — тысячная ночь. Воздух в квартире был затхлым. Пахло вареной капустой и сохнущими подгузниками. Генри Шривел ненадолго впустил в свое сознание реальность. Сегодня он в последний раз сыграет роль заботливого супруга. Беллу он застал в кухне, где она запихивала в рот гукающей малышке какую-то детскую еду. Волосы жены сбивались на виски и лоб; ее вытянутое, лошадиное, лицо было мокрым от пота. Он подумал, что Мэрилин Тейлор никогда бы не выглядела так. Даже в этой квартире. — Привет, — сказал он. — А, это ты. Жена подняла голову, и Генри нехотя приложился губами к ее потному лбу. — Ты сегодня поздно, — сказала она. «Ты всегда это говоришь, даже когда я прихожу рано», — подумал Генри. — Да, дорогая. Мы скоро будем ужинать? — Ты же видишь: я занята с Ланой, —ответила Белла. — Вот покормлю ее и возьмусь за ужин. — Значит, ты еще и не принималась его готовить, — констатировал Генри. — Да, не принималась! Или ты думаешь, что я весь день маялась от безделья? Если хочешь знать… Генри стоял и терпеливо ждал, пока жена размотает клубок всевозможных жалоб. — Да, дор… — вставил он, но список сетований еще не был закончен, — Да, дорогая, — повторил Генри, когда Белла выложила ему все. Он прошел в гостиную и открыл окно, чтобы квартира проветрилась. Поддел ногой игрушечный автомобиль, забросил в столовую баскетбольный мяч Уилли и собрал с ковра разбросанные части пазла. |