Книга Рассказы, страница 308 – Ричард Мэтисон

Он неспешными шагами двинулся обратно к дому, оценивающим взглядом окидывая роскошную растительность на лугу и похожих на луковицы насекомых, висящих над цветками.

Он снял пиджак и перекинул его через руку. Солнце приятно грело его худую спину.

— Парни, — сообщил он напоенному ароматами воздуху, — вы все придурки!

Огромное ослепительное солнце почти ушло, залив небосклон кровью своей ежедневной казни. Скоро взойдут три луны, которые доведут до безумия любого, кто захочет отыскать свою тень.

Линделл сидел в гостиной, изучая вид из окна. «Да, лучше не бывает», — думал он, потому что и воздух, и климат, и все, что росло на Земле, по сравнению с этим было окрашено в бедные цвета «техниколора»^[71]. Природа превзошла самое себя на этих задворках галактики. Он вздохнул и потянулся, гадая, как обстоят дела с ужином.

«Выпить?»

Он вздрогнул, подавив на середине зевок, и сжал пальцы с такой силой, что захрустели суставы.

Он увидел, что она стоит рядом, держа поднос со стаканом. Линделл протянул руку, ощущая, как после первого же глотка утихает сердцебиение.

— Ты бы постучала, или что еще, — предложил он.

Теперь огромные глаза сделались овальными. Они глядели на него, отражая полное непонимание.

— Ладно, забудем, — сказал он, глотнув еще теплой терпкой жидкости. Он облизнул губы и сделал глоток побольше, — Чертовски вкусно, — одобрил он. — Спасибо, любимая.

И заморгал, удивляясь самому себе. «Так и подавиться недолго, — решил он. — Любимая?» Из всех слов во Вселенной он выбрал самое неподходящее. Линделл глядел на нее, и сдерживаемый смех клокотал у него в горле.

Она не шевельнулась. Лицо ее искривилось, и он рассудил, что это улыбка. Однако рот ее не был создан для того, чтобы улыбаться.

— Эй, а когда мы будем есть? — спросил он, чувствуя себя несколько неловко под неподвижным взглядом этих влажных сфер.

Она развернулась и поспешила к двери. Потом обернулась.

«Все уже готово», — получил он сообщение.

Он усмехнулся, опрокинул в рот остатки выпивки, поднялся и пошел по тускло освещенному коридору вслед за ее проворно шаркающими ногами.

Он со вздохом отодвинул от себя тарелку и откинулся в кресте.

— Вот это я называю поесть как следует, — сообщил он.

Линделл ощутил, как блаженство стремительно разворачивается в мозгу, словно отпущенная пружина. «Любимая благодарит тебя». А она быстренько освоилась с этим именем, подумалось ему. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами. Интересно, это она снова пытается улыбнуться? Лично ему все выражения ее лица казались совершенно одинаковыми — гримасами идиота. Но из-за содержания переданной ею мысли он решил, что это все-таки улыбка.

Потом он ощутил, что глаза его сочувственно увлажнились, и он отвернулся, часто моргая. Несколько нервным движением он кинул в кофе ложку сахару и помешал. Он ощущал на себе ее взгляд. Всплеск недовольства задел его мысли, и она резко отвернулась. Так-то лучше, подумал он и снова ощутил себя в полном порядке.

— Э, скажи мне, Любимая… — Он вздрогнул от звука этого имени. Ладно, потом привыкну, решил он. «У тебя есть муж?» Ее ответные мысли представляли собой недоумение.

«Спутник», — перефразировал он.

«О да».

«В рабочей деревне?»

«У них не бывает спутников», — ответила она, и ему показалось, что он уловил в ее ответе нотку высокомерия.