Книга Рассказы, страница 323 – Ричард Мэтисон

Однако на секунду он подумал: а вдруг это правда? Может, теперь, когда она уходит, он сможет забыть о ней и действительно засесть за работу? Уйти из колледжа. Уехать куда-нибудь, запереться в дешевых меблированных комнатах и писать.

У тебя на счету сто двадцать три доллара и восемьдесят девять центов, проинформировал здравый смысл. Он сделал вид, будто бы это единственное, что удерживает его на месте. Однако в глубине души задался вопросом, сможет ли он вообще писать где-либо. Часто этот вопрос всплывал, когда он меньше всего ожидал его. У тебя есть целых четыре свободных часа по утрам, явилась зловещим призраком холодная мысль. Достаточно времени, чтобы написать много тысяч слов. Так что же ты не пишешь?

И ответ заплутал в дебрях «если бы» и «ну» и в бесконечных причинах, за которые он цеплялся, словно утопающий за соломинку.

Дверь ванной открылась, и она вышла, одетая в свой лучший красный костюм.

Он вдруг понял, что она носит один и тот же костюм больше трех лет, не покупая себе ничего нового. Осознание этого факта разозлило его еще больше. Он закрыл глаза, понадеявшись, что она не смотрит на него. Ненавижу ее, думал он. Ненавижу ее за то, что она испортила мне жизнь.

Он услышал шуршание юбки, когда она села за туалетный столик и выдвинула ящик. Он так и не открывал глаз, слушая, как жалюзи легонько постукивают об оконную раму от прикосновений утреннего ветерка. Он ощущал запах ее духов, витающий в воздухе.

И он пытался представить, что дом будет пустым все время. Он пытался представить, как приходит домой с занятий, а в доме нет дожидающейся его Салли. Почему-то эта мысль показалась совершенно невероятной. И это рассердило его. Да, думал он, я прирос к ней. Она обслуживала меня, пока я не сделался зависимым от нее в самых насущных мелочах, и теперь страдаю от ложного убеждения, будто не смогу без нее жить.

Он неожиданно развернулся на матрасе и посмотрел на нее.

— Значит, ты действительно уходишь, — произнес он холодным тоном.

Она быстро обернулась и взглянула на него. На ее лице не было злости. Она глядела устало.

— Да, — ответила она. — Я ухожу.

Скатертью дорожка. Слова пытались сорваться с его языка. Он прикусил язык.

— Полагаю, у тебя имеются причины, — сказал он.

Ее плечи чуть дрогнули, и он решил, что это жест усталого удивления.

— Я не собираюсь с тобой спорить, — сказал он. — Твоя жизнь, делай, что хочешь.

— Спасибо, — пробормотала она.

Она ждет извинений, подумал он. Ждет, чтобы он сказал, что не ненавидит ее, как он утверждал недавно. Что он ударил не ее, а все свои искореженные, разбитые надежды. Хочет насладиться зрелищем того, как он топчет собственную веру.

— И на какое же время мы расстаемся? — поинтересовался он ехиднейшим тоном.

Она покачала головой.

— Не знаю, Крис, — ответила она ровно. — Все зависит от тебя.

— От меня, — повторил он. — Все ведь вечно зависит от меня?

— О, пожалуйста, доро… Крис. Я больше не хочу спорить. Я слишком устала спорить.

— Конечно, куда проще собрать вещички и сбежать.

Она развернулась и посмотрела на него. Глаза ее были очень темные и несчастные.

— Сбежать? — переспросила она. — Ты обвиняешь меня в бегстве после восемнадцати лет совместной жизни? Восемнадцати лет, когда я наблюдала, как ты уничтожаешь себя? А заодно и меня. О, не надо делать удивленное лицо. Полагаю, ты прекрасно знаешь, что почти довел до сумасшествия и меня.