Книга Рассказы, страница 469 – Ричард Мэтисон

Улыбка коснулась его губ, он развернулся. А потом развернулся снова. Неужели кто-то действительно его преследует? Сейчас это чувство было особенно сильным. Обеспокоенный взгляд метался по кампусу, не находя ничего необычного. Раздраженно передернув плечами, он вошел в здание.

Оно тоже осталось прежним. Приятно было снова пройтись по темным плиткам пола, под расписным потолком, подняться по мраморным ступеням, войти в прохладные залы, где затухал любой звук.

Он не рассмотрел лица студента, который прошел мимо, хотя их плечи едва не соприкоснулись. Ему показалось, что этот студент смотрит на него. Однако он не был уверен, а когда обернулся через плечо, студент уже завернул за угол.

День медленно тянулся к концу. Он бродил от здания к зданию, входил в каждое с благоговением, смотрел на доски объявлений, заглядывал в аудитории и улыбался всему застенчивой улыбкой.

Однако энтузиазм, похоже, стал покидать его. Было обидно, что с ним никто не заговаривает. Он подумал, не зайти ли к куратору выпускного курса и не поболтать ли с ним, но решил этого не делать. Не хотелось показаться излишне пафосным. Он просто бывший студент, который скромненько навещает места, где прошли его студенческие годы. Вот и все. Незачем устраивать из этого спектакль.

Когда после ужина он возвращался обратно в свою комнату, им уже овладела совершенная уверенность в том, что кто-то его преследует.

Но каждый раз, когда он настороженно хмурился и оборачивался, никого не было. Только машины гудели, проезжая по Бродвею, да из домов доносился юношеский смех.

На крыльце дома он остановился и оглядел улицу, неприятный холодок пробежал по спине. Наверное, сегодня днем слишком много потел, решил он. И вот теперь вечерний воздух его холодит. В конце концов, он ведь уже не так молод…

Он мотнул головой, пытаясь отогнать от себя эту фразу. Человек молод настолько, насколько себя чувствует, авторитетно заявил он самому себе и коротко кивнул, чтобы лучше донести этот факт до сознания.

Хозяйка оставила парадную дверь открытой. Войдя, он услышал, как она разговаривает по телефону в комнате мисс Смит. Джонсон снова кивнул самому себе. Сколько раз он разговаривал с Мэри по этому телефону? Какой, кстати, у него номер? Сорок четыре пятьдесят восемь. Вот какой. Он гордо улыбнулся тому, что еще помнит.

Сколько раз он сидел там, в старом черном кресле-качалке, ведя с ней беседы ни о чем? Его лицо осунулось. Где она теперь? Вышла замуж, нарожала детей? Или же?..

Он напряженно замер, когда за спиной скрипнула половица. Выждал секунду, ожидая услышать голос хозяйки. Затем стремительно развернулся.

В коридоре было пусто.

Переведя дух, он шагнул в свою комнату и плотно закрыл дверь. Принялся нашаривать выключатель и наконец зажег свет.

Снова улыбнулся. Так уже лучше. Он обошел всю комнату, пробежал пальцами по крышке бюро, по студенческой конторке, по кровати, Кинул на конторку пальто и шляпу, с усталым вздохом опустился на постель, Улыбнулся, когда под ним застонали старые пружины. «Старые добрые пружины», — подумал он.

Он подтянул ноги и упал на подушку. Господи, хорошо-то как! Руки любовно поглаживали покрывало.

В доме было очень тихо. Джонсон перевернулся на живот и посмотрел в окно. За окном был старый переулок, большой древний дуб все еще возвышался над домом. Он покачал головой, чувствуя, как от воспоминаний сдавило грудь.