Книга Рассказы, страница 570 – Ричард Мэтисон

Так уходит на дно корабль, набравший воды в трюмы. Скатывался и прицеп, вхолостую крутя громадными колесами.

Сначала взорвалась цистерна-полуприцеп. Ударная волна оттолкнула Мэнна, грубо усадила на землю. Внизу снова рвануло. Жаркий воздух хлестнул по телу, заныло в ушах. Перед остекленевшим взором вырос столб пламени, рядом с ним — другой.

Мэнн снова подобрался к краю дороги и заглянул в каньон. Оттуда взлетали клубы пламени, подернутые маслянистым черным дымом. Не видно ни тягача, ни прицепов, только огонь. Мэнн смотрел на них некоторое время, ничего не ощущая, ни о чем не думая.

И вдруг в нем проснулось чувство — нет, не страх, не жалость и не тошнота, хотя все это вскоре придет. Нет, Мэнна обуяла свирепая радость.

Всегда живший в нем далекий предок, первобытный зверь, ликующе ревел над поверженным врагом.

Перевод: Геннадий Корчагин

Он проснулся.

Было темно и холодно. И тихо.

«Хочу пить», — подумал он. Зевнул, попытался сесть, но тут же взвыл от боли, ударившись обо что-то головой. Потер ушибленный лоб, и боль перебралась дальше к затылку.

Тогда он повторил попытку сесть, но уже медленно — и снова ударился головой. Похоже, его зажали между матрасом и чем-то наверху. Он поднял руку и потрогал преграду. Мягкая и податливая, она проминалась под пальцами. Он провел по ней рукой, но так и не дотянулся до того места, где она заканчивалась. Он нервно сглотнул и вздрогнул.

Во имя всего святого, что это значит?

Он попробовал перекатиться на левый бок и охнул — и здесь его остановила преграда. С беспокойно бьющимся сердцем он попытался перекатиться вправо, но и там было то же самое. Стало быть, его обложили со всех четырех сторон. Сердце сжалось, словно раздавленная металлическая банка, кровь побежала по венам в сто раз быстрей.

В следующий миг он понял, что лежит в одежде. На нем были брюки, пиджак, рубашка, галстук и ремень. И ботинки на ногах.

Он засунул руку в карман брюк, нащупал холодную металлическую коробочку и поднес к лицу. Откинул крышку и крутанул колесико большим пальцем. Ворох искр, но ни следа пламени. Еще одна попытка, и огонек все же загорелся.

Он снова вздрогнул, заметив апельсиновый оттенок своей кожи. Потом рассмотрел в свете пламени то, что его окружало.

И едва не закричал от увиденного.

Он лежал в гробу.

Зажигалка выпала из руки; пламя прочертило желтую полосу в воздухе и погасло. Он снова оказался в полной темноте, ничего не видел и слышал только собственное испуганное дыхание, с шумом вырывающееся из горла.

Давно он здесь лежит? Несколько минут? Часов?

Дней?

Мелькнула надежда, что это всего лишь ночной кошмар, что его сознание застряло в каком-то извращенном сне. Но он и сам понимал: это неправда. Понимал, с пугающей ясностью, что произошло на самом деле.

Его поместили туда, куда он больше всего боялся попасть. Он совершил фатальную ошибку, рассказав об этом. Они не смогли бы придумать для него лучшую пытку. Даже если бы думали сто лет.

Господи, неужели они до такой степени его ненавидели? Ненавидели настолько, что решились на такое.

Он задрожал от ощущения беспомощности, но быстро взял себя в руки. Ничего у них не выйдет. Он не позволит внезапно отнять у себя жизнь и дело всей жизни. Нет, будь они все прокляты, не позволит!