Книга Рассказы, страница 585 – Ричард Мэтисон

Он озирался по сторонам в бессмысленных поисках поддержки.

— А где это сказано? — возмутился кто-то.

— Но это так, и вам придется поверить мне на слово! — стоял на своем толстяк. Его лицо заливал пот.

— Я сыграю на них, — сказал высокий человек.

— Нет, послушайте! — Толстяк совсем побагровел. — Эти вещи выставлены просто так, говорю вам! И какого черта…

Он замолк и с сиплой одышкой отступил к столу, трость выпала из руки. Лица людей плыли перед глазами. Он слышал их сердитые голоса словно откуда-то издалека. Увидел, как расплывающаяся фигура человека в черном разворачивается и проталкивается через толпу. Толстяк выпрямился и заморгал. Столовые ножи с прилавка исчезли.

Почти все покинули балаган. Осталось несколько человек. Толстяк старался не обращать внимания на их ворчливые угрозы. Он взял с прилавка четвертак и положил три шарика перед мальчиком.

— Попытайте свою удачу. — Голос его звучал слабо.

Он бросил четвертак в металлическую коробку внизу. Привалился к столбу и обеими руками схватился за живот. Сигара выпала изо рта.

— Боже, — простонал он.

Ему показалось, что кто-то режет его изнутри.

Перевод: Елена Королева

Прорыв произошел в два часа сорок одну минуту. До этого времени Морин, как и прежде, долго и нудно перечисляла обиды, нанесенные ей родителями и братом.

— Мне не для чего жить, — вдруг сказала она. — Абсолютно не для чего.

Доктор Фолькер не ответил, но ощутил волнующий трепет. Он ждал этого момента.

Он смотрел на молодую женщину, лежащую на кушетке в его кабинете. Женщина глядела в потолок. «О чем она сейчас думает?» — спрашивал себя доктор. И помалкивал — не хотел нарушать ее мысли, какими бы они ни были.

Наконец Морин вновь заговорила:

— Думаю, вы не слышали моих слов.

— Слышал, — возразил Фолькер.

— И никакой реакции? — В ее голосе появилась враждебность, — Никаких глубокомысленных комментариев?

— Вроде чего?

— Боже, не затевайте все это снова, — сказала она. — Мне нужен ответ, а не дурацкий вопрос.

— Простите, — пробормотал Фолькер. — У меня не было намерения вас сердить.

— Ваши слова меня уже рассердили! От них я…

Ее голос дрогнул, сменившись каким-то жутким горловым звуком.

— Вам ведь наплевать, — через некоторое время сказала Морин.

— Нет, мне не наплевать, — возразил Фолькер. — Что именно заставляет вас думать, будто мне наплевать?

— Я вам сказала: мне не для чего жить. — Голос Морин звучал язвительно.

— И?

— Что значит это ваше «и»? — огрызнулась она.

— И что заставляет вас испытывать такое чувство?

Молодая женщина заметалась по кушетке, лицо перекосилось от злости.

— Я невольно ощущаю себя дерьмом! — сказала она. — Этого точного определения вам достаточно, черт вас побери? Я чувствую себя дерьмом! Не хочу жить!

«Уже ближе», — подумал Фолькер, и по его коже пробежала приятная дрожь. Хорошо, что пациентка лежала к нему спиной. Врачу не хотелось, чтобы она видела его чувства.

— И? — снова спросил он.

— Убирайтесь к черту! — закричала Морин. — Это все, что вы можете сказать?

— Вы слышали, о чем говорили? — с максимальным спокойствием спросил Фолькер.

— О чем? О том, что мне не для чего жить? О желании умереть?

— Прежде вы не произносили слово «умереть», — поправил ее доктор.