Книга Фантомный свидетель, страница 32 – Алексей Градов

Консьерж вздрогнул и медленно, с животным ужасом отнял руки от лица. Его слезящиеся глаза сфокусировались на следователе.

— Вы утверждаете, что это был я, — чеканя каждое слово, произнес Илья. Он не оправдывался, он вел допрос. — В какое конкретно время произошел инцидент?

— П-половина третьего ночи, — заикаясь, выдавил старик. Он вжался спиной в стену, словно пытался просочиться сквозь кирпичную кладку. — Я дремал в кресле… Двери были заперты на магнитник. Он… ты… подошел снаружи. Стал стучать в стекло. Я подумал, жилец ключи забыл. Вышел в холл. А ты поднял с пола ограничительную стойку и ударил в окно будки. Стекло разлетелось.

Краснов мысленно сверился со своим таймлайном. Половина третьего ночи. В это время он уже был дома. Он помнил, как принял душ, как долго сидел на кухне в темноте, глядя в окно на пустую улицу, и как проглотил двойную дозу снотворного, пытаясь заглушить звон в ушах после кошмара со стертым архивом кофейни. Он проснулся в семь утра в своей постели. Мог ли он в состоянии лунатизма, под действием препаратов одеться, сесть за руль, приехать на Васильевский, совершить нападение и вернуться обратно, не оставив ни единого следа в собственной памяти?

— Вы видели мое лицо? — Илья шагнул ближе, наступая на стекло. Хруст заставил консьержа съежиться. — Отвечайте четко. Вы видели мое лицо в половину третьего ночи?

— Т-там… темно было, — Петр Савельевич нервно сглотнул, его глаза бегали. — На улице фонари не горят, а в холле только дежурный свет. На тебе… на нем было это самое пальто. Длинное, темное. И капюшон от толстовки натянут глубоко на лоб. И маска медицинская, черная, до самых глаз.

— Значит, лица вы не видели, — Илья почувствовал, как невидимая удавка на его шее слегка ослабла. Логика возвращала свои позиции. Если лица не было видно, значит, это был двойник. Кто-то, кто использовал его внешние габариты и стиль одежды. — Почему тогда вы решили, что это я? Из-за пальто? В Петербурге половина мужчин носит темный драп.

— Голос! — взвизгнул старик, и в его глазах снова вспыхнул первобытный страх. — Я слышал голос! Когда я упал, ты перелез через разбитое окно, подошел к щитку с ключами… Ты точно знал, где висит резервная связка от мансарды Стерхова. Сорвал ее. А потом наклонился ко мне.

Старик тяжело, со свистом втянул воздух.

— Ты сказал: «Если нажмешь тревожную кнопку или наберешь полковнику Тарасову, твоя внучка в Купчино завтра не дойдет до школы». Голос был твой! Хриплый, тихий, страшный. Каждое слово рубил, как топором. Я этот голос вчера вечером запомнил, когда ты по двору ходил!

В лобби повисла мертвая тишина, прерываемая лишь шумом дождя снаружи.

Краснов застыл. Холод, который он искал на улице, теперь сковал его изнутри, заморозив внутренности.

«Полковнику Тарасову».

Упоминание имени начальника Главного следственного управления в устах ночного грабителя ломало всю картину. Зачем случайному преступнику, проникшему за ключами убитого бизнесмена, называть консьержу фамилию высокопоставленного полицейского чина?

Ответ был только один: нападавший не был случайным преступником. И он не был галлюцинацией Краснова. Это был человек, который идеально имитировал его голос, его походку, его одежду. Человек, который специально упомянул Тарасова, чтобы связать ночное нападение со структурой Следственного комитета. Чтобы, когда консьерж даст официальные показания, Управление собственной безопасности пришло с обыском именно к майору Краснову.