Книга Фантомный свидетель, страница 75 – Алексей Градов

— Это стажер Орлова! Она ранена! — крикнул боец в рацию. — Краснова здесь нет! Повторяю, цель отсутствует!

— Он напал на меня… ударил пистолетом… — Краснов услышал слабый, дрожащий голос Марины. Она играла свою роль безупречно. — У него был приступ… он убежал…

— Куда?! — рявкнул старший группы.

Марина застонала, делая вид, что теряет сознание, и не ответила.

Боец водил фонарем по стенам. Луч мазнул по чугунной решетке, за которой, вжавшись в ледяной металл короба, затаил дыхание Краснов. Свет скользнул по его лицу, ослепив на долю секунды, но спецназовец не заметил тонких трещин на бетоне вокруг вентиляции. Ему и в голову не пришло, что здоровый мужчина в тяжелом пальто и с сумкой мог за несколько секунд протиснуться в этот узкий технический рукав.

— Вызывайте медиков в четвертый сектор! Оцепить весь подвал, он где-то здесь! — скомандовал старший.

Краснов начал медленно, миллиметр за миллиметром, отползать вглубь шахты. Воздух здесь был ледяным, сквозняк завывал в трубах, как живое существо. Металл под его коленями предательски гудел, но этот гул тонул в суете и криках УСБ внизу.

Он полз во тьме, задыхаясь от пыли и ржавчины. Каждый метр давался с боем. Сумка, привязанная к ноге ремнем, цеплялась за заклепки. Руки, изрезанные краями решетки, горели огнем. Но он продолжал двигаться вперед, навстречу слабому, едва заметному потоку свежего воздуха, который обещал выход на свободу.

Его жизнь была разрушена. Его карьера уничтожена. Диагноз, о котором он так долго молчал, стал достоянием всего Главка, обросший чудовищными, сфабрикованными уликами. Для всего города он теперь — сумасшедший убийца-полицейский, сбежавший с места преступления.

Но у него была цель. И у него был инсайдер внутри системы.

«Девятнадцать ноль-ноль. Площадь Восстания», — билось в его воспаленном мозгу, пока он погружался все глубже в черное чрево вентиляционной системы, уводящей его прочь из здания, которое он двадцать лет называл своим домом.

Узкий металлический короб вентиляционной шахты сжимал тело Краснова, словно стальной гроб. Воздух здесь был мертвым, пропитанным едким запахом ржавчины, голубиного помета и десятилетней пыли. Илья продвигался вперед на локтях и коленях, сантиметр за сантиметром втягивая себя в кромешную тьму. Тонкий металл под ним угрожающе прогибался, издавая глухие, вибрирующие стоны, которые в замкнутом пространстве казались оглушительными.

Сзади, из подвала архива, доносились приглушенные расстоянием крики спецназовцев и грохот переворачиваемых стеллажей. УСБ искало его, яростно прочесывая каждый квадратный метр цокольного этажа. Но звук постепенно отдалялся, топясь в утробном гуле здания.

Краснов зажмурился, стиснув зубы так, что заныли десны. Дышать было нечем. Пыль забивала носоглотку, оседала на языке горьким, сухим осадком. Каждый вдох приходилось делать через плотно сжатые губы, чтобы не сорваться в безудержный кашель. Мышцы плечевого пояса, отвыкшие от подобных нагрузок, горели огнем, а ушибленное при падении плечо пульсировало острой, дергающей болью.

Но физическая боль была ничтожна по сравнению с тем, что творилось в его голове.

Химический каркас из нейролептиков и транквилизаторов, на котором три года держалась его психика, окончательно рухнул. Мозг, лишенный привычной поддержки, начал сбоить, забрасывая сознание обрывками галлюцинаций. В темноте шахты Илье на мгновение показалось, что он ползет не по вентиляции, а по бесконечному, извилистому коридору собственного разума. Ему чудились тихие голоса, шепчущие его имя. Мелькали лица — мертвый Стерхов с простреленной грудью, перепуганный старик-консьерж, полковник Тарасов с его бархатной, змеиной ухмылкой.