Онлайн книга «Там, где кончается асфальт»
|
Подойдя вплотную к засаленной, липкой клеенке, она протягивает здоровую левую руку к своему рюкзаку, но ее взгляд, цепко сканирующий поверхность стола в тревожных, багровых всполохах печного огня, намертво останавливается на совершенно другом предмете. На самом краю столешницы, небрежно, скомканным, тяжелым узлом брошена рабочая камуфляжная куртка Вадима. Та самая плотная, грязная куртка, в которой он всего двадцать минут назад сидел за этим столом, издеваясь над дрожащим Кириллом и разыгрывая спектакль. От грубой, пропитанной технической грязью и застарелой влагой ткани агрессивно, мощно, перебивая даже вонь раскаленного чугуна и рыбных консервов, исходит густой, приторно-сладкий, доводящий до тошнотворного спазма запах дешевого вишневого табака. Этот синтетический, въедливый химический ароматизатор, неразрывно смешанный с едким, кислым духом застарелого человеческого пота и въевшейся в волокна солярки, висит вокруг брошенной вещи плотным, тошнотворным, невидимым облаком. Из глубокого, небрежно вывернутого наизнанку бокового накладного кармана куртки, вытолкнутая невидимой пружиной жесткой ткани, на грязную поверхность стола наполовину вывалилась смятая, деформированная от долгого ношения картонная пачка сигарет «Максим». А из-под прозрачной целлофановой обертки этой дешевой пачки, служа своеобразной, наспех свернутой закладкой, торчит неровный, изжеванный, покрытый серыми пятнами клочок тонкой белой термобумаги. Инстинкт следователя, годами натренированный на педантичный поиск скрытых финансовых аномалий, нестыковок в показаниях и документальных подтверждений страхового мошенничества, срабатывает в сотни раз быстрее, чем мозг успевает сформулировать осознанную логическую команду на действие. Вера протягивает левую руку и двумя окоченевшими, потерявшими гибкость пальцами аккуратно, с ювелирной точностью, стараясь не издать ни единого лишнего звука, вытягивает этот скомканный бумажный комок из-под пленки. Тонкий, сухой, шуршащий шелест термобумаги в ее мелко дрожащих от переохлаждения и зашкаливающего адреналина пальцах звучит в давящей тишине кухни оглушительно громко, словно треск разрываемой над ухом плотной ткани. Она подносит бумажку ближе к лицу, торопливо разворачивая ее непослушными фалангами, и поворачивается под таким углом, чтобы пляшущие, тревожные багровые блики от приоткрытой дверцы голландки упали точно на выцветший, напечатанный матричным принтером синий текст. Глаза, мучительно щурясь от недостатка освещения и непрерывно пульсирующей режущей боли в висках, жадно впиваются в каждую пропечатанную цифру, в каждую бледную, расплывающуюся от сырости букву. Это стандартный, ничем не примечательный фискальный чек. Автоматическая модульная автозаправочная станция, типичная для таких глухих таежных мест, лишенная оператора и камер наблюдения. Адрес терминала пропечатан четко, черной краской по белому, гладкому полю: «Участок Р-242, 12-й километр старого тракта». Взгляд Веры молниеносно, минуя рекламные строчки, скользит ниже, впиваясь в графу даты и точного времени проведения транзакции. 25 октября. 19 часов 15 минут. Ровно три дня назад. Сумма финансовой операции и номенклатура отпущенного товара: «Дизельное топливо, марка Зимнее, 20 литров. Тара: канистра пластиковая». |