Онлайн книга «Искатель, 2013 № 08»
|
Второй раз он назвал себя Лобачевым уже здесь, в Будапеште, заказывая телефонный разговор с Ригой. Это пустячок. Очевидно, что никто не обратил на это внимания. Но важен сам факт. Такая ошибка в какой-то ответственный момент может стать роковой. После этих проколов Федор несколько раз в день устраивал себе тренировки. Перед сном, в сауне, в такси он на разные голоса спрашивал себя и сам же отвечал: «Ваша фамилия?» — «Торопов». — «Назовите себя». — «Торопов». — «Простите, не могли бы вы сказать свое полное имя». — «Торопов Федор Дмитриевич». Сейчас он неторопливо направлялся на встречу с Иштваном. Переполненный трамвай пересекал огромный мост через Дунай, и Федор начал протискиваться к выходу. Сейчас будет остановка около гостиницы «Геллерт», где через час должна состояться их встреча. Федор взглянул на часы и поплыл к дальнему краю бассейна. Слева была резная дверь, куда периодически юркали особы женского пола. Федор Торопов вышел из воды и направился к правой двери. «Мальчики направо, девочки налево» — вспомнил он вынужденную присказку советских автобусных экскурсоводов. Он прошел по довольно длинным коридорам и рывком открыл глухую дверь. Его встретили клубы пара с особым ароматом сосны и пряных трав. В основном зале, больше похожем на пещеру, располагались два неглубоких бассейна неправильной формы. Вдоль стен разлеглись мифические львы-драконы, из пасти которых с двухметровой высоты на спины и груди мокрой публики обрушивались потоки теплой минеральной воды. Федор выбрал свободное чудовище и подставил лысеющую голову под мощный поток. Сегодня его мало интересовал отчет Иштвана. За эти дни он успел сам все проверить. Последние пять дней Федор жил у Елизаветы. Он не успел оборудовать свою венгерскую квартиру, хотя закупил мебель, посуду и все необходимое. Но это добро лежало в ящиках, стояло и валялось в разных местах квартиры, делая ее похожей на склад. Он мог бы остановиться в гостинице, но радость Елизаветы была настолько искренней, поцелуи настолько призывными, что он сразу и думать забыл о других вариантах. Все у них получилось само собой. Дважды в день Федор звонил в какую-то венгерскую адвокатскую контору и вежливо спрашивал о сообщениях из Москвы «для Николая». Этот телефон дала при последней встрече Елагина. Вчера он получил первое и весьма невнятное известие: «Почти все вопросы решены положительно». После этой информации он долго не мог успокоиться и «вешал на Елагину всех собак». Это же надо додуматься: «почти все». Какие?! Оно, конечно, хорошо, что вопросы решены! Замечательно, что решены положительно! Отлично, что она вообще что-то сообщила. Но ему важно было знать: жив ли Слесарь? На свободе ли Панин? Эти два вопроса основные. Без их решения все остальное не имеет смысла. Не выяснив этого, он не может вернуться в Москву. Подходя к дому Елизаветы, Федор опять вспомнил эту елагинскую «шифровку». Можно было думать что угодно. В том числе и то, что сегодня или завтра в Будапешт может заявиться «наш дорогой Владимир Викторович». Еще вчера он убедил Лизу перенести все его вещи в маленькую комнату и постелить ему там. Все ее протесты он отмел ласково, но решительно: «Это, Лиза, бутафория, это на всякий пожарный случай. Или ты хочешь, чтобы он обнаружил нас в одной постели?» |