Книга Искатель, 2013 № 08, страница 86 – Анатолий Галкин, Александр Юдин, Журнал «Искатель»

— Вот это плохо. Ты находишься на работе и совершенно о ней не думаешь. А это очень важно для тебя?

— Важно! И для меня, и для тебя, и для самой Елагиной. Но все это потом. Сейчас главное то, что я в твоих глазах выгляжу последней сволочью. А я, глядя на тебя, обо всем забыл. Можешь мне не верить.

— Сейчас не могу не верить. У тебя очень ясные глаза. С таким лицом не врут.

— И с таким врут! Со всякими лицами врут. Я точно знаю.

— И с такими, как у меня, врут. Нет, точно, Олег. Семь часов я с тобой общаюсь и знаю, что ты со мной по делу познакомился. Знаю и молчу. Оба мы с тобой вруны порядочные.

Некоторое время они сидели молча.

Периодически до них доносились бравурные звуки оркестра. Это в «Зеленом театре» шла цирковая программа.

Олег не выдержал первым:

— Давай забудем об этой Елагиной. Она для нас никто. Это просто удачный повод для нашего знакомства. Я обещаю, что ни разу в жизни не спрошу тебя о ней.

— А если я узнаю что-нибудь важное, когда она приедет с дачи?

— Она сейчас на даче?

— Да. И она там не одна.

— А с кем?

— С вами все ясно, уважаемый сыщик Олег! Сразу начались выяснения, расспросы и допросы. Вот они ваши мужские обещания.

Елагина любила слушать сумрачную дачную тишину.

В городе совершенно другой набор звуков, и они назойливей, звонче, гуще. А уж у нее на проспекте Мира даже глубокой ночью не бывает тишины.

Здесь же все звуки естественные и приглушенные, не нарушающие покой. Еле слышны деревенские петухи, птицы, лягушки, скрип калитки на соседнем участке, запоздалый лязг пустых ведер у далекого колодца…

Они расположились на открытой веранде второго этажа.

Снаружи их не было видно. Лобачев проверил это еще днем. Сразу за высоким забором начинался густой лес, который полностью скрывал эту часть дома.

Елагина налила кофе и приготовилась в третий раз репетировать завтрашнюю операцию. Но Федор пытался перевести разговор на другие рельсы.

— Евгения, я понимаю, что нам пора другими вещами заниматься.

— Я и сама хочу. Но это чуть потом. Давай очень коротко проговорим основные моменты.

— Хорошо. — Федор отпил кофе, откинулся в кресле и закрыл глаза. — Завтра в три часа ты отправляешь сюда свою Анастасию. Она точно поедет?

— Она девочка послушная, кроткая.

— Я прихожу на проспект Мира в четыре часа и за полчаса устанавливаю технику. Далее я запираюсь в комнате Анастасии и жду. Корноухов не будет туда рваться?

— Пусть рвется. Скажу, что Настя уехала и заперла дверь.

— Правильно! Корноухов прибудет в пять. Он никогда не опаздывает?

— Нет, Федор, пока не случалось. Ты несколько раз опаздывал, а он нет.

— Я не опаздывал, а задерживался. Итак, он приходит в пять — и мы начинаем. Кстати, он не побежит сразу в спальню?

— Пусть бежит. Я-то останусь в гостиной около твоих телекамер и микрофонов.

— Правильно! Два часа на деловую беседу, и в семь он уходит.

— Вот здесь, Федор, самое в твоих планах уязвимое место. Не захочет он уходить сразу. У него свои планы на этот вечер. Любовь нельзя просчитать твоей логикой. Я же его не только страхом держу, не только кнутом, но и пряником.

— Перебьется Корноухов без сладкого! Мне, знаешь, надкусанные пряники не очень нравятся.

Елагина с удовольствием наблюдала за нервозностью терявшего над собой контроль Лобачева.