Книга Лис. Тени моего сердца, страница 111 – Марина Альте

— Слушаю вас, — произнесла она с мягкой улыбкой и волнением в проницательных глаза.

— Я здесь по поводу нефтяной компании РНК.

София нахмурилась, чуть приоткрыла рот, и это замешательство было красноречивее любого признания. Если она пыталась сделать вид, что впервые слышит название РНК, то провалилась с треском. А это уже моё поле, мой ритм — работа хорошего опера, который умеет читать без слов.

— Я не понимаю…

Девушка качнула головой, пытаясь сохранить лицо, но её голос предательски дрогнул.

— Вы что-нибудь слышали об этой компании?

— Да, я… я раньше работала журналистом и… — Она запнулась на полуслове, нахмурилась сильнее. — Послушайте, я не понимаю, какое отношение я имею к этой компании…

— Прямое, — хладнокровно отрезала я.

Она вздрогнула, её ярко-зелёные глаза мгновенно потускнели, подернувшись пеленой страха.

— Ваш дом раньше принадлежал одному из директоров. Золотову, — я вбила этот гвоздь по самую шляпку, не сводя с неё глаз.

— Но я не знала…

— Странно, — перебила я её. — Разве при оформлении сделки на такую роскошь вы не поинтересовались прошлым владельцем? Или, наоборот, слишком хорошо его знали?

София судорожно вздохнула, её пальцы вцепились друг в друга так, что костяшки побелели. Всё её добродушие испарилась, оставив место лишь загнанному блеску в глазах.

— Послушайте, капитан… — начала она, пытаясь вернуть голосу твёрдость, — Мой муж занимался покупкой этого дома. Это — подарок. Я просто…

Она не договорила. В коридоре раздался топот, детский смех, а следом в комнату влетел темноволосый мальчуган с ясными янтарными глазами.

— Мама! — Смеясь, он с разбегу запрыгнул ей на колени. — Лис опять играет нечестно!

Я машинально подрываюсь со стула. Тот с грохотом валится на пол, привлекая внимание и Софии, и её сына. И тут из коридора доносится голос, от которого я мгновенно покрываюсь липким потом:

— Не верь ему, заёба! Он сам начал...

В дверях появляется ОН. Огромный даже в масштабах этого гигантского дома. В черных тактических штанах и футболке, сидящей на нём как вторая кожа, подчеркивая каждый литой мускул. Сердце пропускает удар, а потом заходится в бешеном галопе.

— Ася? — с его губ срывается не то вопрос, не то приглушенный рык.

Я холодею. Лицо Макса меняется моментально. Только что он улыбался ребёнку, а секунду спустя на меня смотрит зверь. Он делает пару уверенных, угрожающих шагов. Мои руки действуют на чистых рефлексах: щелчок кобуры, ствол в руках, взвод курка. Мушка замирает на его груди.

Это движение срабатывает как спусковой крючок цепной реакции. Та самая «милая девочка» София вскакивает, закрывая собой мальчишку, и одним молниеносным движением дергает кухонный ящик. Рывок, щелчок — и я сама оказываюсь на прицеле.

Вот тебе и божий одуванчик!

— Так! — Максим делает шаг вперёд, его голос вибрирует от скрытой угрозы. — Пушки опустили! Обе!

Чтобы эта фраза звучала как просьба, а не как приговор, ему нужно было родиться кем угодно, только не наёмником гладиатором!

— Живо! — рявкает он так, что закладывает уши.

И это действует. София медленно опускает ствол, я — следом, чувствуя, как в горле пульсирует сердце. В голове бьется одна чёткая мысль: я снова влипла по самые уши. И если этот гладиатор решит меня сейчас грохнуть, мой бедный Финик точно останется сиротой.