Книга Лис. Тени моего сердца, страница 146 – Марина Альте

Сердце, судя по ритму, решило вообще покинуть это тело и умчаться в закат в гордом одиночестве — видимо, ему со мной совсем некомфортно! Но я настырно сглатываю ком в горле вместе с ним, собираю себя по частям и снова встаю на ноги. Они ватные, дрожат и наотрез отказываются двигаться, но я делаю один шаг, второй.… И тут же натыкаюсь на что-то огромное, чёрное и очень… очень опасное!

Открываю глаза и медленно, будто в замедленной съёмке, сканирую эту чёртову глыбу. Взгляд цепляется за тяжёлые военные берцы — черные, в налипшей саже и свежих брызгах крови. Выше — тактические штаны, заправленные в ботинки, и массивный, бесформенный бронежилет, набитый магазинами для автомата так, что он кажется неподъемным.

Сама пушка в огромной лапище, обтянутой в тактическую перчатку. И вот, наконец, я встречаюсь с ним лицом к лицу.

Это не Макс. Это дьявол во плоти!

Одутловатое лицо пересекает жуткий, рваный шрам — от верха лба до самой скулы, уродливо выгибая нос в сторону. Омерзительный, дьявольский оскал обнажает гнилые зубы. Но хуже всего глаза. Черные, налитые такой первобытной яростью, что мои колени просто превращаются в желе. Обморок сейчас был бы величайшим даром небес, но сознание, сука, держится до последнего, заставляя меня впитывать каждое слово этого ублюдка.

— А менты тут откуда?— хрипит он, обдавая меня запахом табака и смерти.

Слова комом застревают в горле, затягиваясь тугими узлами на связках. Я пытаюсь что-то крикнуть, но из груди вырывается лишь сиплый, рваный выдох.

— Поедешь с нами!— злобно скалится этот Боров.

Вижу, как стремительно приближается приклад автомата. Свист воздуха, тупой удар в висок... и благословенная темнота наконец-то поглощает этот кошмар.

— Ася —

Темнота отступает медленно, оставляя после себя вкус ржавого железа во рту и невыносимый набат в висках. Первое, что я чувствую — не страх, а холод. Поверхность на которой я лежу, высасывает тепло из тела сквозь одежду, а воздух, пахнущий сыростью и старым машинным маслом, пробирает до костей.

Открываю глаза. Зрение фокусируется не сразу: картинка двоится, плывёт, но постепенно из мглы проступают очертания огромного помещения. На первый взгляд — бетонный склеп. Высокие стены уходят в черноту, и, кажется, что потолка нет вовсе, только эта бездна, из которой свисают грязные, почерневшие канаты. Лебёдки? Или чьи-то петли? В этом месте даже воздух кажется пропитанным старой кровью и машинным маслом. Над головой тускло мигает единственная лампа, раскачиваясь на оголенном проводе. Ржавый металлический стул у стены выглядит как орудие пыток из дешевого ужастика. А я валяюсь на полу, чувствуя щекой каждую выбоину в бетоне.

Чпуньк-чпуньк.— Звук капающей воды где-то в углу бьет по нервам.

«Соберись, Ася! — рычу я сама на себя внутри черепной коробки. — Если тебя не сожрали те чудища, то и этот подвал не сожрёт!»

Делаю попытку пошевелить рукой, чтобы протереть глаза, и тут же вздрагиваю от резкой боли. Руки заведены за спину и стянуты пластиковыми хомутами. Эти ремни впиваются в запястья при каждом вдохе, заставляя кожу гореть. Ноги тоже связаны в районе лодыжек — грубо, наспех, какой-то липкой лентой.

Пытаюсь содрать себя с пола, извиваюсь всем телом, но в этой позе я больше похожа на выброшенную на берег рыбу. Плечо прошивает острая боль, и я бессильно валюсь обратно на грязный, вонючий бетон. Холод от него такой, будто я лежу на крышке гроба. Перед глазами пляшут искры, в ушах болезненно бьёт пульс, но я заставляю себя дышать. Вдох — через нос, выдох — через рот. Медленно. Ровно. Так, как вдалбливали в академии на курсе выживания.