Книга Лис. Тени моего сердца, страница 151 – Марина Альте

Я распахиваю глаза, когда он рывком вскакивает со стула. Его перекошенная физиономия оказывается в сантиметрах от моей. Этот бешеный оскал... Слово«психопат»для него — слишком мягкое определение. Это диагноз, не подлежащий лечению.

— Я тут чё подумал, красавица… — омерзительный душок табака и гнили снова обволакивает меня, заставляя желудок сжаться. — Может, ты вступишь в нашу систему? Ищейкам не хватает свежей крови. Особенно такой… с харизмой и аппетитными формами.

Он проводит грязным пальцем по моей скуле, и меня прошибает такой волной омерзения, что страх переполняет меня до краёв.

— Что скажешь, капитанша? — он скалится, и в этом взгляде столько гнили, что хочется вывернуться наизнанку.

И если это приглашение в их интересненькую команду, то я пас! Это же реальная секта! Сумашедшие фанатики с автоматами!

— Я… я подумаю… — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком сильно.

Думать тут нечего! Я и сейчас готова сказать, что в таких психоделических играх участвовать не намерена. Но если выдам «нет» прямо сейчас, где гарантия, что доживу до следующего вздоха? Судя по тому, что я видела в лесу, ни охотники, ни эти… прости господи, оборотни, свидетелей в живых не оставляют.

— Подумай, — кивает он, и резко хватает меня за шею, больно сдавливая гортань шершавыми, мозолистыми пальцами.

Воздух перекрывает мгновенно.

— А пока — поспи!

Резкий рывок, сокрушительный удар затылком о холодный бетон — и мир рассыпается на тысячи колючих искр. Тёмная пелена, густая и липкая, как мазут, снова захлёстывает меня, утягивая в свой бездонный омут.

— Лис —

— Выжила ваша Дарья! — пыхтит Муха, отмахиваясь от меня, как от назойливого комара.

Злющий, как тысяча чертей, и вымотанный в край. Видать, Оникс ему знатно нервы в узел завязал.

Я когда на скамейке в прокуренном коридоре глаза продрал, этого волчары и след простыл. Медсестры от меня шарахались, как от чумного, рта раскрыть не смели — вот и приходится теперь донимать Муху, которого я удачно прижал у кабинета.

— И? Как она?

— Бляха, Лис, не напрягай! — огрызается он. — Сил моих нет с вами, псами, возиться! Полклиники мне снова разнесли к чертям. Клянусь, все двери аконитом измажу, чтоб вы за версту мой порог обходили!

Надо же, какие мы нежные!

— Да ладно тебе, — фыркаю в ответ, — скажи ещё, что с нами скучно.

— Весело, аж зубы сводит! — Он награждает меня взглядом, который жжёт похлеще того самого аконита. — Еще один такой «визит», и репутации моей клиники крышка. А теперь свали, у меня дел выше крыши.

Он пытается технично съебаться, но я перекрываю коридор:

— Да просто ответь: с ней всё ровно?

— Ровно! Лёгкое заштопали, швы затянулись. День-два, и будет живее всех живых.

— В смысле… — я на секунду теряюсь, — Швы уже затянулись?

Муха тяжело вздыхает, глядя на меня как на жирную пиявку, которая разом тянет из него и кровь, и остатки терпения. Но всё же выдавливает:

— Беременна ваша Даша! И, судя по довольной роже Оникса, это его «автограф».

Ебануться! Вот это нежданчик года!

Я зависаю, как заглючивший комп, пытаясь переварить инфу, а Муха, пользуясь моим коротким замыканием, технично сваливает в туман. Пока я налаживаю работу нейронов, внутри распирает какое-то странное чувство. Счастье, что ли? За этих двоих придурков. Бляха, это что получается — четвертый волчонок в стае на подходе? У Феликса же тоже там второй «сюрприз» зреет.