Онлайн книга «Лис. Тени моего сердца»
|
Успела оценить, пока тот демонстративно обнажался в кабинете досмотра. И делал он это явно с энтузиазмом! Кретин! Довольно красивый кретин, ладно, соглашусь! Но время, когда меня тянуло к плохишам, прошло. Теперь настало время этих плохишей расколоть на признание! С этим самым желанием, обретя новые силы, выхожу из кабинета и торопливо спускаюсь на минус первый этаж. Конвой, завидев меня, резко просыпается: — Капитан! Молоденький мальчик, по погонам — сержант, чьё имя я не знаю, резко подрывается на стуле, отдавая честь. — К заключённому Раевскому, — сообщаю я без предисловий. — Но… время… отбой, — взгляд сержанта мечется по тёмному помещению, пропитанному въедливым запахом хлорки, пота и плесени — типичными ароматами «централа». — Заключённый должно быть спит… И эта его «забота» немного даже умиляет. Но только лишь немного. У меня к этому типу миллион вопросов и минус сто по состраданию. — Проснётся, — выдаю я холодно. Лицо парнишки вытягивается от удивления, глаза панически бегают то по мне, то по полуосвещённому коридору, ведущему к камерам, то по лестнице, откуда я пришла. Видимо, ищет аргумент, чтобы отправить меня обратно, но у него ноль шансов! — Сержант, — мой тихий, вкрадчивый голос заставляет его замереть по струнке смирно, — не заставляйте меня звонить Зотову, чтобы получить разрешение на посещение камеры… И он, и я понимаем. Один такой звонок, и полковник самолично сорвёт погоны с нарушителя его спокойствия. Только вот сержант не понимает, что мне влетит гораздо больше, чем ему. Поэтому тут же кивает и пропускает через металлическую решётку, отгораживающую путь к камерам. Скрип разносится ледяным эхом от зашатанных старых стен с облезлой некогда зелёной краской. Мои быстрые уверенные шаги эхом выбивают ритм по бетонному полу, в каждом этом шаге — настрой, стремление и тревога. Следом идёт сержант, звенит ключами, выискивая необходимый. Из пустых, одиноких камер взирает тишина и ожидание «постояльцев». Славно работает наш отдел полиции, чего тут скажешь. Из десяти камер заполнены только две. Одна — с каким-то, кажется, бомжем, что мирно дрыхнет на пустой лавке, видимо, нашёл тут максимально комфортный приют. Вторая… Я останавливаюсь перед ней. Машинально поправляю кобуру, делаю невыносимо тяжёлый вдох полной грудью, чувствую, как в этом омерзительном аромате местного колорита распространяется тонкий запах парфюма этого громилы. Слабые, едва уловимые древесные нотки, приправленные холодной свежестью и обильно сдобренные его хомоватой наглостью. А потом взгляд ледяных глаз пронзает меня из полумрака камеры. Тело напрягается автоматически. В животе завязывается плотный узел настороженности. По спине ползут холодные капли, словно мокрые противные улитки забрались под рубашку. Отстранённо подмечаю, как сержант открывает решётку камеры, запуская меня внутрь, и бросает мне тихое: — Только недолго.… Пожалуйста. Киваю. Делаю шаг. Лязг замка за моей спиной оповещает, что я полная идиотка, которая добровольно пришла в загон этого чертовски опасного и, судя по всему, голодного тигра! Он лениво поднимается на локтях, осматривая меня с головы до начищенных ботинок, максимально похотливым взглядом, от которого к горлу ползёт ком волнения, а мозг судорожно пишет рапорт начальству с просьбой вместо табельного, выдать мне мозги, блин! |