Книга Геката. Умереть, чтобы жить, страница 11 – Марина Альте

Эмили вскочила в кровати и оглянулась. Темная комната окружала ее. Лоб моментально покрылся испариной, словно бы температура ее тела резко увеличилась на десятку, а то и больше.

Сон, это был сон, — уверяла она сама себя, но внутренний голос подсказывал ей, что она ошибается и от этого становилось жутко.

Тонкий голос словно бы эхом звучал в ее ушах, хотя комната была безмолвно тихой. Голос, словно звал ее, такой тихий, едва уловимый. Так, как будь то, кому-то нужна была помощь. Ее помощь…

— В этом доме я начинаю бредить… — тихо шепнула она сама себе и, выдохнув, упала в кровать.

— Эмилия…

Глаза девушки стали невероятно большими и засверкали в темноте паническим страхом. Она снова вскочила в кровати и вжалась в матрас, чувствуя, еще немного и она пройдет сквозь него.

Не показалось! — панически отозвалось в ее голове, и девушка встала на дрожащие ноги, смотря в сторону окна. Голос опять замолчал, но она словно бы слышала его у себя в голове.

От волнения перехватывало дыхание, но девушка быстрыми перебежками приблизилась к окну и, спрятавшись за узкую полоску штор, выглянула на улицу. Пыльные окна зловеще блестели в лунном свете, но больше, ни чего не привлекло внимание девушки, как вдруг голос вновь раздался:

— Эмили, я здесь…

Девушка резко обернулась. Ее сердце безжалостно стучало у висков. Голова заполнилась противным ощущением из страза и предвкушения опасности. Такое бывает когда смотришь фильмы ужасов или дурной сон. Но Эмили знала — это уже не сон.

— Кто здесь? — дрожащим голосом спросила та, словно сама боясь, что сейчас этот голос с ней заговорит.

— Эмилия, дверь…

Такой знакомый голос, — думала она, глотая слюни, что накопились в плотно зажатом рту, — Черт бы побрал его!

Ладони моментально вспотели, а капли пота стекли со лба, покрывая шею холодной мокрой пленкой. Темнота чердака словно сгущалось, но, ее зрение, уже привыкшее к темноте, подсказывало, что комната абсолютно пуста. Голос доносился из далека. Потрясенная девушка пронеслась вдоль всей комнаты на дрожащих ногах к двери, шлепая босыми ногами по деревянному полу, оглядываясь в полумрак. Тишина, в которой даже ее ускоренное дыхание казалось пугающим.

Как только девушка приблизилась к двери ведущую на лестницу, голос вновь отозвался:

— Эмилия….

Та подпрыгнула, хватаясь за ручку двери, будь-то бы, за ней могла ждать, целая армия чудишь. Руки Эми тряслись и соскальзывали с ручки, но она хваталась за нее вновь и вновь.

— Так! Спокойствие! — приказывала она, себе зажмуриваясь, хоть было слишком страшно оставаться в неведенье.

— Эмили, открой дверь… — голос показался ей слишком далеко, словно бы даже на улице.

Девушка собралась с силами и рывком распахнула дверь. Лестница была пуста и темна. Света внизу не было, папа, очевидно, спал, но Эмили решительно крикнула:

— Пап?

Странно было думать, что папа может говорить таким удивительно тонким голосом, но чего не сделаешь, что бы, не сойти с ума!

— Папа, это ты?

Как же ей хотелось думать, что это всего лишь игра ее воображения, что этот голос лишь в ее голове, но он словно бы из неоткуда вновь заговорил:

— Дверь…

— Какая дверь? — испуганно крикнула Эми в пустоту и начала оглядываться в поисках источника звука, — Это не смешно! Ясно?!

Дрожь охватило ее горло почти металлическими оковами, и дышать стало тяжело и почти невозможно. Коридор наполнился миллионами светлячков — пылинок, что блестели в свете луны, которая как фонарь светила в окна первого этажа.