Книга У тебя нет выбора, страница 160 – Даша Коэн

Мы провели вместе остаток дня, а ближе к вечеру наконец-то распрощались.

Я чувствовала себя выжатым лимоном. Мне не хотелось никуда ехать и ни с кем знакомиться. А приехавший ровно в оговоренное время Сергей будто бы прочитал мои мысли и легко пожал плечами, говоря, что я не должна ничего делать, если мне того не хочется.

Он был единственным исключением из этого правила.

— Но твоя мама расстроится.

— Зато ты обрадуешься.

— Сереж, так нельзя.

— Можно, — отрезал мужчина, но я все же была решительно настроена пережить все эти показательные смотрины сейчас, чем растягивать их на будущее.

И вот уже в назначенное час наша машина притормозила у роскошного особняка, а я отрешенно теребила тесемку на своем шелковом платье от Valentino. И покорно ждала, когда же все это дерьмо закончится.

А дальше все, как в тумане.

Дом встретил нас холодом натурального мрамора и запахом орхидей.

Мать Сергея — Елена, без пафоса сказать — Прекрасная, ибо поразила меня своей отшлифованной породистой красотой. Ни единой морщинки и унции жира на стройном теле. Блестящие каштановые волосы идеально уложены в высокую прическу. Брючный костюм цвета шампанского обнимал ее точёную, словно у девушки, фигуру. Взгляд карих, как у сына, глаз — спокойный и будто бы пустой просканировал меня насмешкой.

Она улыбнулась нам ровно настолько, чтобы не показаться невежливой. А затем кивнула сыну, будто бы признавая тот факт, что она одобряет его выбор.

Отец Сергея — Александр был старше своей жены лет на десять, если не больше. Но именно он поразил меня сильнее всего, так как сын был его точной, но молодой копией, за исключением глаз. У мужчины они были светло-голубыми, почти прозрачными. Но в остальном — стать, выправка, рост, умение жалить взглядом исподлобья, саркастическая и наглая ухмылка.

Панарин был ходячей ксерокопией своего отца.

Ужин тянулся бесконечно долго.

Говорили в основном обо мне. Кто я, откуда, сколько мне лет и где я учусь? Вопросы были без подводных камней и кривых взглядов — вежливые, точные и абсолютно, казалось бы, безопасные. А потом, как гром среди ясного неба:

— На какой ты неделе беременности, Настя?

В лоб. Из дробовика. Но ответить я не успела. За меня это сделал Сергей, показательно переплетая наши пальцы.

— На пятнадцатой.

— Мальчик, девочка? — вопросительно приподняла брови Елена Панарина, смотря лишь на меня.

— Еще не знаем, — пожал плечами ее сын.

— А ты кого хочешь, Настя? — и губы женщины дрогнули в подобии улыбки.

— Девочку, — честно ответила я, а Елена лишь кивнула и тут же сменила тему разговора.

Больше мы скользких тем не касались. Общение было ровным и без качелей. Перед десертом мужчины удалились в специальную комнату, чтобы насладиться сигарами. А меня повели на второй этаж особняка, туда, где когда-то рос мой будущий муж.

Вот только экскурсии не получилось. Елена, уже будучи в нужной спальне, извинилась передо мной и сообщила, что ее срочно выдернули на кухню. Что-то случилось с праздничными кексами, и их нужно немедленно спасти.

От помощи отказалась, а спустя всего лишь несколько секунд я осталась одна, слепо разглядывая бесконечные грамоты Сергея за отличную учебу, кубки и медали по тайскому боксу. И немногочисленные фотографии, где Панарин был в компании каких-то парней, но чаще всего лишь одного, который мне был смутно знаком.