Книга У тебя нет выбора, страница 164 – Даша Коэн

— Панарин, — щелкнул пальцами Лисс, смотря на меня, как на душевнобольного, — ты мне байки из склепа не рассказывай. Я видел твою Куклу. Она же, ни петь, ни свистеть. Держу пари, этот божий одуванчик и в рот у тебя еще ни разу не брала. Да я больше скажу: ты ей ни разу не вдул, как следует и как ты любишь. Сломать побоялся. Я прав?

Прав. Но ответил я совсем другое.

— Иди на хуй, Игнат.

А друг закатил глаза и отмахнулся от меня, как от пропащего.

— Облюбовал себе холодную, равнодушную ко всем и вся суку, да? Копию своей матушки отыскал. Ай, красава!

— Ты чего добиваешься? — рявкнул я, вставая со своего места и подходя к окну в VIP-кабинете моего нового ресторана. Распахнул настежь створки и закурил, затягиваясь на максимум.

— Чтобы ты пришел в себя! Умные бабы — это зло. А умные и обиженные бабы — это пиздец, Серега. Отпусти ее, дай воспитывать спокойно этого ребенка. Помогай ей, вруби доброго самаритянина, сделай вид, что раскаялся и все понял, что ты знатный ебентяй. И там уж потихоньку подбивай к ней клинья, раз уж тебя от этой Куклы так эпически прет. Но не женись на ней. Не суй голову в ее змеиную пасть. Переключись на кого-то другого, пока еще не поздно.

Можно подумать, я не пробовал...

— Нет, — сказал, как отрезал, я и снова затянулся на полные легкие.

Какое-то время в помещении звенела гробовая тишина. Лисс обрезал сигару и тоже закурил. Я сдолбил одну сигарету и приступил к следующей. А дальше я не удержал в своей больной голове мысли и все же выпустил их на свободу.

— У твоей Анки был отец. Какой-никакой, но был. Да и ты сам ее отпустил, предварительно прописав ускорения под зад. А у Насти же, кроме меня, во всем мире никого. А через полгода у нас еще и ребенок общий на свет появится. Так что не сравнивай божий дар с яичницей, Игнат.

— Ты — дебил, Серег. Моя Аня кипятком в свое время ссасалась от любви ко мне. И я ее не насиловал, а прожил охуенные в ее понимании три года в браке, наяривая ей ванильные оргазмы под одеялом. А что сделал ты? Ты реально искренне веришь, что такая, как твоя Настя, сожрет все это дерьмо с принуждением и станет есть у тебя рук?

— Она уже это делает, — фыркнул я. — Осталось дождаться, когда у нее сей процесс войдет в привычку.

— Все понятно с тобой, — скривился Лисс, — только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

— Не буду...

Не знаю, если у меня в первые дни совместной жизни с Настей еще и были какие-то сомнения, что дело не выгорит, то сейчас, спустя почти две недели, я окончательно уверился в том, что посадить эту девчонку рядом с собой на целый день было чудесной идеей. Лучшей в моей жизни!

Быт — это хуйня.

А вот трахать Настю на постоянной основе — вот, что реально трахало меня на максимум. Но мне мало было заклеймить ее своим членом и своим семенем в ее животе. Мне было необходимо, чтобы она носила мою фамилию. Только так мне казалось, что она станет моей окончательно.

И бесповоротно.

Мы какое-то время еще посидели с Лиссом в ресторане. Он планомерно накачивал себя сорокоградусным пойлом, попутно решая, кого сегодня будет трахать: сисястую Олю или губастую Вику. Остановился на длинноногой Полине. Но я даже слова ему по этому поводу не сказал. У мужика вот уже месяц, как наблюдался траур. Он информацию, что я собираюсь жениться, худо-бедно обработал мозгом только пару дней назад. До этого вообще не врубался, что вокруг него происходит.