Книга У тебя нет выбора, страница 208 – Даша Коэн

Но так и не находил удобоваримого решения.

А то, что лежало на поверхности, пугало меня до чертиков. Вот такого здорового лба, под сраку лет, извечно шагающего к своей цели по головам и плюющим на чужие судьбы. Я бы мог и сейчас поступить так же, как и привык — снова сломать под себя то, что гнуться не хотело.

И все.

Это ведь было так просто.

В прошлой жизни — да.

Теперь же я ходил по краю. Балансировал, боясь упасть в пропасть. Знал, что упаду. Что сам шагну в зияющую бездну, но упрямо оттягивал момент, когда сделаю это.

И сомневаться уже не приходилось.

Почему?

Потому что я слишком привык брать от жизни все, а не только то, что она мне выдавала «по карточке». В жопу ей!

Мне нужно все или ничего не надо вовсе.

Уже на следующий день мы с Настей и Кирой вернулись в Москву, которая встретила нас раскаленным асфальтом, палившим солнцем и тридцатиградусной жарой. Дочка особо не заметила перемен. Я тоже, так как почти полгода был не человеком, а взведенным курком. А вот жена расцвела на глазах. И хлопала в ладоши, когда узнала, что к празднику Кире уже почти все готово.

Мой новый ресторан за городом закрыли на нужную дату, превращая его в не просто место на карте, а в сказочное королевство для моей принцессы. Конечно, Кира еще не понимала происходящего, но это не мешало мне баловать мою малышку. Я заказал ей платье от французского кутюрье и медальон из белого золота с ее инициалами.

Все самое лучшее было для нее, и вся эта предпраздничная суета помогала мне еще оставаться человеком, а не превращаться в того, кто рычал и скалился внутри.

В монстра.

Накануне праздника Настя уехала с Алисой на шопинг. Потом целый вечер примеряла те три платья, что купила для себя на торжество. У меня совета не спрашивала. Но ее метания было не скрыть. Да и меня самого тянуло к ней как магнитом. Застыл в дверях гардеробной и смотрел на нее, как чумной, не веря в то, что эта девушка вообще реальна.

А затем прохрипел, не узнавая собственный голос:

— Мне больше нравится то, которое кремовое.

Она лишь криво мне улыбнулась и кивнула. А на следующий день вышла ко мне при полном параде, надев голубой наряд. Я предпочел не заострять внимания на том, что мне в этот момент было больно. И на том, что мне не плевать там, где плевать ей.

Она сияла. Изнутри. Снаружи.

А я давно уже сдох и сгинул. До основания...

Наверное, именно поэтому в разгар праздника я не чувствовал ровным счетом ничего, кроме звенящей пустоты внутри, будто бы уже похоронил все свои надежды на чудо. Кивал гостям, принимал поздравления, улыбался, отвечал на вопросы и изо всех сил корчил из себя счастливого семьянина. А сам смотрел на то, как пока еще моя Настя о чем-то взахлеб щебетала с Лиссом. Поправляла свою прическу. Будто бы невзначай касалась его рукава. Смотрела не в глаза, а на его губы.

И улыбалась ему так, как никогда не улыбалась мне.

Игнат поймал мой взгляд. Скрипился. А спустя всего несколько минут оказался рядом. Какое-то время мы просто молчали, а затем друг все-таки решил побренчать на моих и без того убитых нервах:

— Я все ждал, когда ты мне что-то скажешь. И не дождался...

— А хули тут говорить? — пожал я плечами.

— Блядь! Ну, ты же не дебил, Панарин? — тихо рявкнул Лисс, а я усмехнулся.

— Не дебил.