Книга У тебя нет выбора, страница 5 – Даша Коэн

— У меня отца парализовало.

— Ах, вот оно что, — легко отмахнулась от меня женщина и фыркнула, будто бы ничего такого не случилось и ни у кого не рухнул привычный мир, грозясь его придавить, — в любом случае ректор подпишет твоё заявление не раньше вторника.

— А почему?

— Сегодня — пятница. Его уже нет. И в понедельник не будет тоже — конференция.

— Блин...

Несолоно хлебавши, я потопала восвояси. И весь остаток дня бродила, как в воду опущенная. Я-то, наивная, думала, что уже на выходных буду рядом с папой. Обрадую его своим приездом. Помогать начну. Разузнаю, как можно ускорить его реабилитацию, чтобы он снова вернулся к нормальной жизни.

И самое важное — попытаюсь найти работу, дабы нам с отцом было на что сводить концы с концами.

А вот Катька от своей безумной идеи так и не отказалась. Стоило нам только переступить порог нашей комнатушки, как она хлопнула в ладоши и скомандовала:

— Собираемся, Тась. Едем!

— Изыди, неугомонная, — отмахнулась я от подруги, но эту настырную девушку было уже не остановить.

— Куклина, вот не зли меня, а! Напяливай, говорю, свое лучшее платье и погнали. У нас собеседование через час начинается, а еще до места добраться надо.

— Нас? — недоуменно развела я руками.

— Ну, на вакансию откликнулась только я. Ну и что? Они тебя, Тася, как увидят, так точно не захотят терять.

Я поджала губы. Красота эта чертова. От нее только проблемы одни на мою голову сыпались целыми пачками. В деревне доставали, а как в Москву поступила, так вообще тяжело стало. Парни прохода не давали. На первом курсе даже препод откровенно меня склеить пытался.

Уважаемый человек, между прочим! Шестьдесят пять лет, доктор наук, примерный семьянин. А все туда же...

Еле отбилась.

— Кать, я сегодня заявление на академ написала.

— Дура! Какая же ты дура, Куклина! — топнула ногой подруга.

— Он там совсем один! — уперла я руки в бока.

— Ну так и помоги ему! Собирайся и поехали!

— Да не возьмут меня, — буркнула я.

— Если не возьмут, тогда и проваливай в свою деревню Ново-Ебуново, сорок лет без урожая, тридцать лет без конопли. Устроишься там дояркой или кассиршей в местный алкомаркет и будешь слюни пускать от счастья, что жизнь удалась. А пока этого, слава богу, не случилось, ноги в руки бери свои и пошли пытаться найти тебе здесь, в Москве нормальную подработку, благодаря которой ты, и учиться сможешь дальше, и отцу помогать.

— Какая же ты..., — насупилась я, понимая совершенно четко, что Арямкина просто так с меня не слезет. Скорее доведет до заикания.

Ладно. С меня не убудет. Поеду. Опозорюсь и обратно вернусь. Заодно время убью до вторника, пока мне заявление подписывают. Только вот незадача...

— Нет у меня никаких платьев, — удручённо уставилась я на полупустые полки в моем отделении шифоньера. Там и хранить-то было, по сути, нечего. Так: пара заношенных до модных дырок джинсов, спортивный костюм, несколько застиранных футболок и единственный свитер, который так страшно кололся, что я предпочитала мерзнуть, чем надевать его.

Да, мы с папой жили небогато. На еду хватало, но вот на одежду, ценники на которую росли в геометрической прогрессии, не всегда получалось наскрести. Но я не жаловалась.

Зато у меня был близкий человек. И он любил меня, как родной. Это важнее.