Книга Обещаю, больно не будет, страница 45 – Даша Коэн

Проснулась оттого, что задыхаюсь. Потому что всё было так реально, будто бы я изобрела машину времени и снова перенеслась туда, где была обманчива счастлива. И это было безумно страшное испытание для искалеченной души и ещё слабой нервной системы.

Мне, будто бы завязавшему наркоману, насильно вкололи внутривенно дозу любимого наркотика. И вроде бы умом я понимаю, что он меня убьёт, но в кумаре сна хочется ещё и ещё. Снова на дно. Снова с ним. Снова…

Срываюсь с постели и несусь в душ. Встаю под ледяные капли и жду, когда же отпустит это жуткое наваждение. Ни звука не произношу, просто прокручиваю на репите то, как Басов меня предавал.

Забавы ради…

В этом весь Ярослав. Надо лишь помнить о прошлом и никогда его не забывать.

Но новый день готовит новое испытание для моей психики. На этот раз Басов прикатывает к институту уже вооружённый огромным букетом из белоснежных пионов. Что-то сладко мне вещает на своей пикап-волне. А я смотрю на него и от ярости вижу не красивого парня, а уродливое чудовище.

Потому что ничего не изменилось — он как считал меня конченой дурой, так и считает.

— Ты просто ничтожество, Басов.

В этих словах заключены все оттенки моей боли. Я их пережила. Отплакала. Отскулила. Больше играть в себя я не позволю!

Ухожу с высоко поднятой головой, но внутри настолько всё разболтано, что я не выдерживаю и забиваюсь в ближайший закуток и набираю Марту.

— Ты где?

— Ушла в наше кафе, Ник. Я же говорила, что у меня будет окно, хочу выпить кофе и подготовиться к практике у Мартыновой. А что такое?

— Басов опять нарисовался. И не один, а с трупами цветов.

— Вот же неугомонный. И что хотел?

— Ну а как ты думаешь, Марта?

— Вернись, я всё прощу? — рассмеялась Максимовская.

— Ага. Но ты знаешь, я даже слегка удивилась, что он с ходу не пригласил меня на свидание, — фыркнула я и закатила глаза, — держу пари, он до сих пор думает, что я вся та же Кочка и Вешалка.

— Басов способен думать? Я тебя умоляю? У него самомнение и эгоизм перекрывает это жизненно важное качество.

Я смеюсь. С Мартой мне всегда становится легче.

— Да и что ты волнуешься? Он же тебе не собачий корм подарил, а всего лишь цветы. Так что свидание ему точно не светит. Расслабься, подруга.

— Ты не забыла? — удивилась я, припоминая, как ещё на первом курсе сказала Максимовской, что соглашусь дать шанс тому, кто вместо привычных веников подарит мне упаковку собачьего корма для приюта.

— Да, да…

— Ладно, ты меня успокоила, а теперь я побежала учиться. До встречи вечером!

И отключилась.

Вероника

Но до самого конца учебного дня я ходила по институту и боялась собственной тени, несмотря на то, что Аммо продефилировал мимо трижды, но ни разу даже взглядом меня не удостоил. Я ждала очередной гадости от этих двух пиявок, но ошиблась.

Гадость меня поджидала лишь на следующий день. Зато какая! Забористая. Махровая. Отвратительная!

Стоило мне только выйти из вуза, в компании Марты и ещё нескольких девчонок, как я практически сразу же напоролась взглядом на собственную фамилию. И не где-нибудь, а на рекламных билбордах. И не в единственном экземпляре, а сразу на трёх носителях.

— Клянусь, я убью его! — прошептала я и сжала руки в кулаки, пока кто-то из девчонок охал, кто-то ахал, а кто-то завистливо тянул «какая же ты счастливица, Вероничка!».