Книга Обещаю, больно не будет, страница 52 – Даша Коэн

— Ты уже в немилости, Басов. Тебе ниже падать уже некуда.

— Это значит «нет».

— Это значит «нет», — она почти рычит, а я довольно улыбаюсь, без дополнительных разъяснений понимая, что именно она хотела провернуть со мной.

Грёбаная самка богомола.

— Как жаль, — тяну я, целенаправленно выводя её на эмоции.

— Басов?

— Да?

— Иди-ка ты на хрен!

— Постой, ты что реально расстроилась, что мы сегодня не увидимся? Да ладно. Я думал, ты выдохнешь с облегчением, вот тебе моё честное пионерское слово.

— Так всё, пока.

— Погоди, Вероника, — смеюсь я в трубку, — дай мне шанс что-нибудь придумать и всё исправить.

Но Истомина только сбрасывает вызов, а я тут же вдариваю по газам и беру курс в оперу, в которую меня пригласил Караев и сам себе обещаю, что сегодня буду развлекаться, заниматься делами и более не вспомню, как эпично проехалась по мне одна строптивая коза.

Хрен ей!

Вот только до оперы я так и не добрался. Не доезжая всего пару сотен метров, развернулся и погнал в сторону того самого ресторана, где я должен был провести незабываемый вечер. Признаться, он таким и стал.

Стоило мне только пройти в заведение и сесть за забронированный заранее стол в уютном алькове, как я тут же напоролся глазами на Истомину и её мажора, с которым они сидели на ярус ниже от меня: столик на двоих, свечи, бутылка дорогого шампанского, устрицы.

— Козёл, — прошипел я себе под нос и тут же со всей дури заскрежетал зубами, потому что увидел, как жадные до прикосновений мужские пальцы накрыли маленькую ладошку Истоминой.

Тихо зарычал.

А она ему между тем улыбается, что-то мило чирикает и кокетливо хлопает ресничками. Я полюбовался на этот дурно пахнущий спектакль ещё минут пятнадцать, а потом не выдержал и поспешно покинул ресторан. После сел в машину и прижался лбом к рулю, тяжело дыша и мечтая вернуться, а там уж кулаками выскоблить от зубов всю ротовую полость того мудака, что сидел сейчас рядом с Истоминой.

Он. Не я.

Но я даже не дёрнулся. Лишь поднял голову и встретился глазами со своим отражением в зеркале заднего вида и сам себе подмигнул.

— Похер. Я её всё равно переиграю.

А затем завёл двигатель и рванул куда глаза глядят, шепча себе под нос, словно мантру, бесконечное:

— Мне не больно…

Вероника

Зуб на зуб не попадает. Где-то глубоко внутри меня закручивается и сносит всё на своём пути огненный торнадо. И хочется раскрошить чёртов телефон просто за то, что он передал мне голос Ярослава, его смех и слова, которые до сих пор не укладывались в моей голове в удобоваримый смысл.

— Ник, с тобой всё в порядке? — спрашивает сидящий рядом Янковский, а я смотреть на него не могу, потому что он точно такой же урод, как и Басов. Садясь в машину, из заднего кармана его джинсов демонстративно вывалилась пара презервативов. Но парень даже не стушевался от такой явной осечки, а лишь самодовольно хмыкнул и многозначительно подмигнул мне.

При любых других вводных я бы сунула этому придурку фак прямо в лицо, развернулась и гордо ушла в закат. Но тогда я только выдохнула ярость через нос и заставила собственные губы растянуться в непринуждённой улыбке.

Я думала, что овчинка стоит выделки.

А теперь выходит, что все мои жертвы оказались напрасны. Чёртов хитровыделанный шахматист.